активируемый кислотой: при установке бомбы стеклянная капсула разбивалась, кислота вытекала и разъедала пружинную проволоку, это приводило в движение ударник, который бил по детонатору, и бомба взрывалась. Заговорщики опробовали бомбы в нескольких заброшенных зданиях вблизи фронта, и все постройки были с успехом разрушены.

Шлабрендорф сформовал из смертоносного пластичного вещества два валика и роскошно упаковал их, чтобы они выглядели как две бутылки ликера «Куантро». Наконец наступило 13 марта. Гитлер прилетел в штаб группы армий «Центр» в сопровождении большого количества охранников из СС, своего водителя, повара и личного врача. Сначала Тресков планировал заложить бомбу в автомобиль фюрера, но увидел, что эсэсовцы держат машину под постоянным наблюдением, и пришлось искать другое решение. Тем временем Клюге принимал фюрера на обеде, где также присутствовали все старшие офицеры штаба. У Шлабрендорфа появился шанс увидеть свою цель вблизи:

Гитлеру подали отдельный обед, каждое блюдо было приготовлено его личным поваром. Врач, профессор Морелль, пробовал еду у него на глазах. Все мероприятие напоминало обед восточного деспота ушедших эпох. Употребление Гитлером пищи представляло собой отвратительное зрелище. Его левая рука покоилась на бедре, правой рукой он закладывал в рот еду, состоявшую из разнообразных овощей. При этом он не поднимал правую руку, на протяжении всего времени она лежала на столе. Вместо этого он опускал рот к еде[381].

Во время обеда Тресков подошел к подполковнику Хайнцу Брандту, одному из штабных офицеров Гитлера, и спросил, не передаст ли тот две бутылки ликера полковнику Гельмуту Штифу, одному из его друзей в Верховном главнокомандовании. Штиф был антинацистом, перешедшим в оппозицию режиму после уничтожения польских евреев, но о заговоре он ничего не знал. Брандт согласился. Шлабрендорф подошел к телефону и передал капитану Гере, своему контакту в Берлине, кодовое слово «вспышка». Обратный отсчет пошел. Позже Шлабрендорф писал:

Я подождал, пока Гитлер отпустит офицеров группы армий «Центр» и сядет в самолет. Взглянув на Трескова, я прочитал в его глазах приказ действовать. Я сильно нажал ключом на взрыватель, приведя бомбу в действие, и передал посылку полковнику Брандту, который сел в самолет вскоре после Гитлера. Через несколько минут и самолет Гитлера, и самолет с другими членами его партии в сопровождении нескольких истребителей отправились обратно в Восточную Пруссию. Оставалось положиться на судьбу. Мы с Тресковом вернулись к себе, я снова позвонил Гере в Берлин и передал ему второе кодовое слово, означавшее, что операция «Вспышка» действительно идет[382].

Гитлер находился в бронированном отсеке самолета. В результате своих экспериментов заговорщики знали, что взрыв окажется достаточно сильным, чтобы разнести этот отсек на части вместе со всем летательным аппаратом. Тресков и Шлабрендорф сидели у радиоприемника и напряженно ждали сообщения о крушении самолета где-то над Минском.

В процессе этого ожидания их терзали моральные сомнения. Тресков и Шлабрендорф понимали, что должны убить преступника, чтобы спасти, возможно, миллионы людей, но как быть с невиновными офицерами, которые погибнут вместе с Гитлером в авиакатастрофе? Они решили, что с учетом ужасающих преступлений, совершенных на Востоке, невиновных немецких офицеров не существует. Все, кто молчал, когда убивали евреев, русских и поляков, и даже те, кто протестовал, но продолжал служить, несли ответственность и поэтому заслуживали смерти. И даже если эти люди не были виновны, их смерть была необходимой. Как выразился Тресков, «чтобы освободить Германию и весь мир от величайшего преступника в истории, допустимо убить несколько невинных людей»[383]. Но ничего не произошло. Шлабрендорф вспоминал:

Прождав два с лишним часа, мы получили оглушительное известие: самолет Гитлера без происшествий приземлился на аэродроме в Растенбурге в Восточной Пруссии, а Гитлер благополучно добрался до штаба. Мы не могли понять, что пошло не так. Я немедленно позвонил Гере в Берлин и сообщил кодовое слово, обозначавшее провал покушения. Затем мы с Тресковом, ошеломленные и потрясенные таким ударом, начали обсуждать, что делать дальше. Мы находились в состоянии неописуемого смятения; провал покушения и сам по себе был ужасным событием, но мысль о том, что может означать обнаружение бомбы для нас и наших коллег по заговору, друзей и семей, была несравненно хуже[384].

Несмотря на неудачу, Тресков не впал в уныние, а начал быстро действовать. Он позвонил подполковнику Брандту, который уже приехал в штаб-квартиру, и сказал, что произошла ошибка: отправлены не те бутылки ликера. Он попросил собеседника подержать у себя пакет, пока не привезут настоящий «Куантро». Тресков не хотел, чтобы бомба попала к Штифу, который ничего не знал о планах убийства. Шлабрендорф отправился в штаб-квартиру Верховного главнокомандования, передал Брандту две настоящие бутылки «Куантро» и забрал первую посылку. Брандт, не подозревая о смертоносном содержимом, обращался с ней весьма неосторожно. Шлабрендорф, всеми силами стараясь скрыть страх и волнение, всерьез опасался запоздалого взрыва. Он отнес пакет на вокзал, где его ждал ночной военный экспресс, следовавший в Берлин[385]. Там Шлабрендорф сел в спальный вагон, запер дверь и вскрыл упаковку лезвием бритвы. Сняв ее, он невероятно удивился: «Я увидел, что состояние взрывчатки не изменилось. Осторожно разобрав бомбу, я достал взрыватель и осмотрел его. Причина неудачи сразу же стала ясна: сработало все, кроме одной маленькой детали. Сосуд с едкой жидкостью разбился, химикат разъел проволоку, ударник высвободился, но при его ударе детонатор не воспламенился»[386].

Причиной, по-видимому, стали дефект при изготовлении взрывчатки и низкая температура в самолете. Герсдорф, Тресков и Шлабрендорф сделали все, что могли, но, как и в предыдущих случаях, фюрера спасла фортуна. Вскоре они решили повторить попытку.

21 марта Гитлер планировал выступить с речью на торжественном мероприятии, посвященном Дню памяти героев в Берлине. После выступления предполагалось посещение арсенала (цейхгауза), где выставляли трофейную советскую военную технику. Выставку организовал разведывательный отдел Герсдорфа, и он должен был провести фюрера по экспозиции и все объяснить. Тресков спросил Герсдорфа, готов ли он воспользоваться возможностью и попытаться убить Гитлера вместе с Гиммлером, Герингом и Геббельсом. Очевидно, ему пришлось бы взорвать и себя[387].

Герсдорф согласился, хотя и понимал, что ему, вероятно, придется пожертвовать жизнью. С огромным трудом Трескову удалось убедить фельдмаршала Клюге не присутствовать на этом мероприятии, поскольку предполагалось, что тот станет ключевой фигурой в антинацистском перевороте, который должен был последовать за убийством.

Герсдорф отправился в Берлин вместе с фельдмаршалом Вальтером Моделем, одним из наиболее ярых приверженцев Гитлера. За день до события они встретились с адъютантом фюрера Рудольфом Шмундтом. Модель спросил о точном времени посещения музея, поскольку хотел до возвращения на фронт успеть повидать жену. Поначалу Шмундт отказался сообщить информацию