самые быстрые стрелки в Германии. При таком грузе ответственности шансов поразить цель одиночным выстрелом было немного, а промах ставил под удар весь заговор[370]. Второй вариант – обстрел. В течение нескольких месяцев Тресков поддерживал связь с графом Георгом фон Бёзелагером, братом Филиппа и командиром фронтового кавалерийского батальона. По инициативе Трескова и с санкции Клюге Бёзелагер собрал элитный кавалерийский отряд, который должен был открыть огонь по Гитлеру или, как вариант, арестовать его, когда тот появится в группе армий «Центр»[371].

Окруженная под Сталинградом 6-я армия капитулировала в январе 1943 г. Погибли или попали в плен сотни тысяч немецких солдат, а командующего армией фельдмаршала Паулюса доставили в Москву, где он впоследствии будет вести антигитлеровские трансляции. Крах 6-й армии потряс всю Германию. Не помогли ни пылкие речи Геринга и Геббельса, ни заявление Верховного главнокомандования вермахта, что «они погибли, чтобы Германия продолжала жить»[372]. Немецкий народ, прежде веривший в непобедимость вермахта, ощутил горечь поражения. С этого момента Красная армия стала теснить немцев на всех фронтах.

Несколькими месяцами ранее, летом 1942 г., Тресков решил привлечь к разработке плана убийства Гитлера офицера своей разведки Герсдорфа. Первым делом он проверил его преданность. «Пожалуйста, не спрашивайте зачем, – сказал он, – но мне нужна особо эффективная взрывчатка». Умный Герсдорф прекрасно понял, чего от него хотят. Он пришел к командиру диверсионного подразделения и попросил его предоставить подробный отчет о работе. Командир, по словам Герсдорфа, «был очень рад моему внезапному интересу и организовал для меня программу посещения всего подразделения… Там я увидел огромное количество взрывчатых материалов, взрывателей и других устройств, необходимых саперам».

Герсдорф быстро осознал, что немецкие бомбы не годятся для убийства Гитлера, поскольку используют громко тикающий таймер и издают резкий свист за десять секунд до взрыва. Поэтому он заинтересовался более тихими британскими устройствами: «Мне показали большое количество британских бомб, которые англичане сбрасывали на парашютах для бойцов французского и голландского Сопротивления на оккупированных территориях… Я попросил его подобрать несколько [взрывных] устройств, чтобы я мог показать фельдмаршалу новейшие разработки».

Командир, разумеется, согласился, но потребовал, чтобы в соответствии с протоколом Герсдорф расписался в получении. Офицер разведки беспокоился, что в этом случае можно будет легко узнать, кто заказал бомбу, если план провалится. И все же он рискнул и поставил подпись. «Я задавался вопросом, – писал он в мемуарах, – не подписываю ли я себе смертный приговор»[373]. Герсдорф вернулся к полковнику Трескову с контейнером, полным взрывных устройств. Тайными проходами они отправились в уединенное место недалеко от штаба. «Тресков с полной откровенностью сказал мне о необходимости уничтожить Гитлера и освободить человечество от этого ужасного преступника. Он сказал, что после долгих размышлений решил устранить фюрера с помощью бомбы – это казалось ему наиболее эффективным методом. Убийство было условием успеха всего плана военного переворота. Мы должны быть уверены, что Гитлер погиб, а не отделался ранением»[374].

С января по февраль 1943 г. Тресков оставался в Берлине и вел интенсивные переговоры с Ольбрихтом, Беком, Гёрделером и Кайзером. Он сообщал, что Восточный фронт находится на грани краха. Возможно, ситуацию еще можно было спасти, действуя быстро, если заговорщики возьмут власть в свои руки и договорятся о сепаратном мире с западными союзниками. Вдобавок к и без того достаточно напряженной атмосфере члены ближнего круга начали ссориться друг с другом. «Ничего, кроме взаимного презрения», – отметил Кайзер в своем дневнике. Ольбрихт отказался от своих обещаний и настаивал, что не может ничего сделать без согласия Фромма: «19 января Гёрделер беседовал с Ольбрихтом, Гизевиусом и Беком. Ольбрихт не может двинуться без Фромма. Бек даже побледнел. Гёрделер: “Я потерял всякое уважение к Ольбрихту”».

Кайзер цинично заметил, что Ольбрихта и Фромма объединяла своего рода симбиотическая несостоятельность: «Один готов действовать только тогда, когда ему прикажут, другой готов командовать только тогда, когда другие начнут действовать»[375].

Как и все остальные, Тресков был потрясен чрезмерной осторожностью Ольбрихта и умолял Кайзера «сделать все возможное, чтобы укрепить его решимость»[376]. Действительно, после поражения под Сталинградом Бек, Тресков и Гёрделер рвались в бой и серьезно сомневались в решимости Ольбрихта. «Не терять ни одного дня, – говорил Гёрделер, – двигаться как можно скорее. Не надо ждать, что фельдмаршалы возьмут инициативу в свои руки. Им нужны приказы, как и О [Ольбрихту]». Тем временем Кайзер узнал из своих источников, что Гитлеру известно о заговоре. В любой момент в его дверь могла постучать военная полиция[377].

Заговорщики избавились от последних сомнений. «Разве не ужасно, – спросил Тресков у Герсдорфа, – что два офицера немецкого Генерального штаба обсуждают наилучший способ устранить собственного Верховного главнокомандующего? И все же мы должны это сделать, потому что это последняя возможность спасти Германию от падения в пропасть. Нужно избавить мир от величайшего негодяя в истории. Мы уничтожим его, как если бы он был бешеной собакой, угрожающей всему человечеству». Другому офицеру он сказал просто: «Как бы вы ни смотрели на ситуацию и что бы ни говорили о ней, наша катастрофа – дело рук одного человека. Он должен погибнуть. У нас нет выбора»[378].

Приложив некоторые усилия, Тресков смог убедить Бека, руководителя движения Сопротивления, что убийство Гитлера необходимо для успеха переворота. Бек, разочарованный оппортунизмом генералов и взбешенный преступлениями режима, дал свое согласие. Убийство назначили на 13 марта, когда Гитлер должен был посетить группу армий «Центр». Первый план Трескова – обстрел кавалеристами фюрера во время обеда или военного совещания – быстро отвергли. Трескову пришлось сообщить об этом плане фельдмаршалу Клюге, чтобы тот не попал под огонь. Клюге не хотел об этом слышать: неблагородно убивать человека во время обеда, настаивал он. К тому же «в этом нет смысла, поскольку там не будет Гиммлера»[379]. Тресков должен убить Гитлера каким-то другим, более благоразумным способом. К своему раздражению заговорщики обнаружили, что Клюге одной рукой их сдерживает, а другой подстегивает. 3 марта он отправил сообщение Ольбрихту, призывая его «поспешить» в связи с положением на фронте[380].

Оставалось только взрывное устройство. Зимой 1943 г. Герсдорф и Тресков отправились в заснеженные поля под Смоленском недалеко от штаба группы армий, чтобы проверить, взорвется ли бомба при низких температурах. Герсдорфу удалось раздобыть некоторое количество британской пластичной взрывчатки. Вдвоем они устроили десятки контролируемых взрывов и выяснили, что все работает только при температуре от 0 до 40 градусов по Цельсию. Сначала они беспокоились, что, если в нужный момент температура упадет ниже нуля, их тщательно продуманным планам настанет конец, но затем придумали несколько технических решений, чтобы справиться с этой проблемой. Британская бомба использовала взрыватель,