такой, вычурный. А у Одо ведь руки были как у музыканта, на них перстень и не смотрелся бы! Если говорить честно, я сначала хотела отдать его в ломбард, но после всего мне даже смотреть было противно, и я выбросила перстень вместе с одеждой, в которой Одо пришел.

Что же, все сходилось: вербовщики в порту, реликвии-подделки и, конечно, цена их создания. Хотелось бы поверить, что это что-то другое, совпадение или бредни, но не получалось.

Раймельт спросил:

– Герра Гарст, вы кому-нибудь рассказывали о случившемся?

– Конечно! Я и к врачам ходила, и в полицию. Мы же раньше не здесь жили – я продала наш дом. Сколько угодно была готова заплатить, а они! Врачи решили, что Одо – настоящий старик и это мне нужна помощь, хотели осмотреть. А уж полицмейстеры! Так смеялись надо мной, а потом выгнали. Даже не поверили! Но, может, это и к лучшему. Они ведь все куплены, а если бы те люди узнали, где Одо…

Раймельт резко отвернулся, словно вместо слов ему влепили пощечину, и так крепко сцепил зубы, что желваки заходили. Но уже через секунду он ответил с большей, чем прежде, решимостью:

– Никому не рассказывайте об этом, герра Гарст. Будьте осторожны. Вы правы: нельзя, что бы те люди узнали, где Одо. Но мы их найдем, обещаю вам.

Женщина кивнула – скорее, соглашаясь с какими-то своими мыслями, а не с обещаниями.

– Герра Гарст, – начал Фальго. – Вы знаете еще кого-нибудь, с кем произошло подобное? Может быть, вы что-то слышали?

Женщина покачала головой.

– Нет. Хотя я редко где бываю, а все мое общение – это клиентки. Но они, знаете, говорят о другом. – Петра невесело улыбнулась. – Правда, я почти всех растеряла. Когда Одо вернулся, я взяла отгул, затем еще один… Меня слишком долго не было.

– Если вы позволите, я дам объявление о том, что швея ищет клиентов. У меня есть связи в газетах, и для вас это ничего не будет стоить.

Петра сердечно улыбнулась Фальго:

– Ох, как бы вы меня выручили, герр!

Он узнал адрес, по которому она работала, затем Раймельт задал еще несколько вопросов, но у Петры не было на них ответа, и все трое ушли. Они, не сговариваясь, заторопились – на улицу, дальше от гнетущей картины, от запаха старости, витавшего в квартире, и от столь же едкого, кажущегося ощутимым – тоски.

Мысли клокотали в голове: о блеклом старике и его матери, о цене создания реликвий, об обмане – и так и не могли воплотиться во что-то стоящее. Было неясно, что с этим делать, все начинания уже казались детскими капризами, а планы – бессмыслицей. Желания отказаться от них не появилось, но увиденное придало всему привкус оскомины.

Раймельт с Арнемом тоже молчали – наверное, и у них мысли звучали не иначе. На лицах опять застыли постные выражения, хотя они уже явно были вызваны не тем, что раньше.

Они все так и шли в тишине, а снег падал. Уже зажглись фонари, и в их свете виднелись кружащиеся снежинки. Это было до того красиво и спокойно, что встревоженные мысли потихоньку улеглись.

Фальго спросил Арнема:

– Как ты нашел эту семью?

– На улицах можно многое узнать, если прислушаться.

– Смотри, чтобы о твоих поисках не узнали. – Низкий голос Раймельта прозвучал по-особому мрачно и больше походил не на предостережение, а на угрозу. Арнем мигом огрызнулся:

– Если бы я боялся, я бы пошел в полицмейстеры и зарылся в бумагах.

Фальго ткнул его локтем, но все уже было сказано.

– Ты будешь укорять меня, что я соблюдаю законы и чту полицейский кодекс? – Раймельт улыбнулся не предвещающей ничего хорошего улыбкой.

Фальго быстрым шагом направился к остановке, но этим двоим было все равно – держась того же темпа, они без труда продолжили перепалку.

– Ну что ты! Я знаю, что сейчас ты действуешь в обход им. Это похвально! Я всего лишь подумал о том, сколько таких же, как Петра Гарст, получили отказ. А произошло это, потому что ваши чертовы кодексы не говорят, что делать, если случилось что-то сложнее украденого с веревки белья. Сами же думать полицмейстеры не хотят.

– Если что-то не нравится, надо не осуждать это, а исправлять своим примером. Но, конечно, лучше сидеть в своей конуре, мечтать о революции да ругать всех, кто связан с законом и властью – это точно стоящее дело!

– Не говори про то, что не знаешь. Вот у нас есть преступление – и что смог ты? Наверное, много бумаг своих заполнил, да?

– А ты собираешься сам ловить и наказывать виновных? Дело должно быть открыто, и я все делаю ради того, чтобы его возобновили! Но если так хочешь знать, это лишь малая часть моей работы. Только почему я должен держать в курсе того, кого мне полагается арестовать не медля?

Фальго резко остановился. Арнем и Раймельт даже не сразу заметили это и сделали еще несколько шагов. Они повернулись одновременно.

– Да клятые пути, о чем вы говорите? Мне тоже многое не нравится, но есть кое-что поважнее личных симпатий и даже всех принципов. Мы оказались здесь по своему выбору, и его еще не поздно изменить. Но вы этого не хотите, я вас знаю, поэтому давайте прекратим и поговорим нормально.

Арнем закатил глаза так, что зрачки почти полностью исчезли, затем на лице все-таки появилась улыбка, но она отдавала чем-то змеиным.

– Давайте поговорим. Вот полицеишка у нас явно что-то узнал и хочет поделиться.

Раймельт помедлил с ответом: наверное, раздумывал, будет ли его рассказ при Арнеме доказательством своей правоты или поражением.

– Я собрал информацию про Герлига ван Хайденбера. У него на самом деле не одна фабрика, а две. Первая производит станки. Но. Судя по отчетам, их выпускают слишком мало для приобретенной площади, закупленного оборудования и нанятых работников. Вторая – это фабрика, где производят столовое серебро и посуду. Которая могла бы быть отличным прикрытием, оправдывающим поставки серебра. И, конечно, обе фабрики находятся в Ронне.

Арнем хмыкнул:

– Тогда и я сразу расскажу. Я наведался в «Лису и гончую» и видел Лайса и его охрану. Они все носят серебряные или золотые перстни. Это может быть совпадением, но я давно перестал в них верить.

Помедлив секунду, Фальго заключил:

– Видимо, теперь мой черед. Я познакомлюсь с Лайсом.

Этот был решенный вопрос – дело оставалось только за тем, чтобы придумать подходящие обстоятельства. Фальго уже начал собирать сведения про Лайса, хотя узнать наверняка еще ничего не смог.