белым одеялом величественный центр и грязный Тегель, пропахшие копотью рабочие улицы, деловой квартал города, жилые районы. В стылом воздухе терялись очертания домов, машин, людей.

Автобус проехал через город почти вкруговую. Выйдя, Фальго и Арнем направились вниз по улице Ридриха, по обе стороны которой стояли одинаковые дома. Обычно они выглядели серыми и навевали тоску, но сейчас на окнах, над дверями появились красные и белые гирлянды, еловые ветви, фонарики, и это привнесло на улицу красок.

Раймельт открыл не сразу. Сначала на его лице застыла недовольная гримаса, какая всегда появлялась у северян при виде незваных гостей, затем она сменилась беспокойством.

– Привет. Это Арнем. Я рассказывал ему о подделках, – это слово Фальго произнес тише, – и он кое-что узнал насчет этого. Тебе стоит увидеть одного человека.

Раймельт ответил по-деловому скупо:

– Я буду готов через три минуты. Зайдите пока. – Прежде чем шагнуть назад, пуская гостей, он посмотрел на Арнема, а тот на него. Оба взгляда были такими холодными и острыми, что порезаться можно, но хотя бы обоим хватило терпения не устроить перепалку на тему политики и порядка прямо на пороге.

Раймельт ушел в единственную комнату, а Фальго и Арнем остались в узком, не больше метра, коридоре. Зарплата унтер-полицмейстера оставляла желать лучшего, поэтому это было все, что Раймельт мог себе позволить. Хотя, по правде говоря, он бы мог снять квартиру получше, если бы продал свой паромобиль, который вечно ломался и требовал денег на ремонт.

– Как… – Арнем сделал паузу. – Какой порядок, до зубовного скрежета просто.

Фальго улыбнулся вместо ответа, не соглашаясь и не споря. Раймельт отличался склонностью к порядку, каждая вещь у него имела свое место, а лежали они всегда идеально ровно, уголок к уголку и линия к линии. Это действительно отдавало помешательством. Но сколько Фальго помнил Раймельта, так было всегда. Может, из-за того, что он вырос в Тегеле и желание избавиться от хаоса и грязи, какие были в его детстве, приобрело навязчивую форму.

Раймельту действительно потребовалось не больше трех минут. Они вышли, снова сели в автобус и отправились в район Шимдт – самый бедный из жилых кварталов, но ухоженный и вполне законопослушный. За его жителями закрепилась слава добрых малых, которым не повезло в жизни. Работали, но были уволены или держали свое дело, но разорились – здесь часто звучали подобные истории.

– А тут ничего не изменилось, – заметил Раймельт, оглядывая ряд двухэтажных домов, которые отличались друг от друга только цветом занавесок в окнах.

– Будто ты бывал здесь. – Арнем, ожидаемо, не сдержался. – Вы же не ходите в такие районы, вы выше этого.

Раймельт хмыкнул:

– Значит, я низок. Я жил здесь. – То ли разглядев сомнения на лице Арнема, то ли желая узнать его реакцию, он добавил: – А вырос в Тегеле.

– Врешь. Тегельские не учатся в академиях.

Фальго с интересом слушал разговор и следил за реакцией обоих. Он ждал спора между ними, но и что они смогут найти что-то общее – тоже. Арнем и Раймельт выбрали разные стороны, но Фальго-то знал, что цели у них сходятся. Мелькнула мысль, что могла бы получиться интересная статья-зарисовка про то, как полицмейстер и революционер вынуждены работать вместе.

– Учатся, если остаются без родителей и могут продать свою каморку, чтобы оплатить учебу.

Арнем повернулся к Раймельту, скривив губы, и мгновенно отвернулся, будто так и не смог поверить его словам. Фальго попытался начать новый разговор, но наткнулся на молчание, и они так и шли: Раймельт и Арнем переглядывались, словно противники перед битвой, а он шел позади них, чтобы не видеть постных лиц.

Нужный дом находился всего в десяти минутах ходьбы от остановки. Троица поднялась по лестнице, прошла до конца коридора, и Арнем постучал. Дверь открылась мгновенно, будто человек по ту сторону только и поджидал гостей. Из квартиры на них дохнуло кислым ароматом капусты, затем на пороге появилась худая женщина лет пятидесяти.

– Здравствуйте, герра Гарст! – поздоровался Арнем. – Я пришел со своими друзьями, Фальго и Раймельтом, как и обещал. Позвольте еще раз расспросить вас.

– День, герры. Проходите, пожалуйста. – У Петры оказался удивительно мелодичный голос.

Все в квартире указывало на бедность жильцов: крошечная площадь, простейшая, без всяких изысков мебель, выцветшие от времени чехлы, потемневшие обои. Хотя Петра, как могла, постаралась украсить ее: на подоконнике росли цветы, стол украшали вязаные салфетки, а в буфете стояли яркие керамические фигурки животных. В них было мало красивого, но коробейники продавали их настолько дешево, что многие покупали их, чтобы потом пожалеть – но для кого-то, за неимением другого, они становились украшением комнаты.

– Присаживайтесь. Может быть, чаю? Ох, стула не хватает… – Петра всплеснула руками с таким отчаянием, будто речь шла о жизни и смерти.

– Давайте я вам помогу, – сказал Раймельт с несвойственной его голосу мягкостью и такой же улыбкой.

Фальго понял, о чем думает друг в этот момент. Его мать умерла довольно рано, но она могла бы быть примерно того же возраста, что и Петра. К тому же Фальго видел ее фотографию и уверенно мог сказать, что в их чертах много общего.

– Спасибо, герр?..

– Меня зовут Раймельт.

Петра позвала его за собой. Фальго с Арнемом сели на диван. Он стоял у окна, а листья цветов на подоконнике опускались так низко, что коснуться спинки, не придавив их, было невозможно, и оба заняли только край.

Раймельт принес стул и снова ушел.

– Привык выслуживаться? – фыркнул Арнем, но так тихо, что и Фальго засомневался, что все верно услышал.

Раздался шум льющейся воды, затем звон посуды. Петра и Раймельт пришли минут через пять, неся чашки с чаем. Судя по цвету и аромату, это был не чай, а заваренные травы: мята и ромашка угадывались во вкусе наверняка, а остальное Фальго не смог определить.

– Спасибо, герра Гарст. Может быть, мы сначала увидим Одо? – предложил Арнем.

– Ой, да, вы правы. Но он сегодня особенно не в настроении. – Вздохнув, Петра позвала гостей во вторую комнату.

Та была совсем уж маленькой: руки разведи – и упрешься в стены. На кресле, вплотную стоящем у кровати, сидел старик с редкими седыми волосами, худым вытянутым лицом и разросшимися, абсолютно белыми бровями. Муж Петры или, скорее, отец. Одо выглядел довольно немощным, но, стоило ему увидеть гостей, он очень быстро сунул что-то под вязаную кофту, подобрался и спросил враждебным тоном:

– Это кто?

Петра мягко ответила:

– Одо, у нас гости. Ты хочешь посидеть с нами?

– Знаю я, что таким нужно, – буркнул мужчина, еще плотнее