Хайденбер проводил изрядное количество времени, был подходящим кандидатом для ношения реликвии. Но связь самого Герлига с подделками теперь казалась меньше. Он купил кольцо подобно тому, как Эрна приобрела подделки – вполне подходящий вариант. Конечно, они могли попадать в руки иным способом, но общее оставалось при любом раскладе: ван Хайденбер знал, где достать реликвию.

– Кто учил тебя использовать кольцо?

– Сам хозяин.

– Хорошо. Ты знаешь, кто ему угрожает? Что это за угрозы?

– Нет, он не рассказывал мне, но я видел, как он читал какое-то письмо и у него тряслись руки. – На последних словах Мертен улыбнулся. Недолюбливал Герлига? Тогда становилось ясно, почему водитель так запросто продал тайны хозяина.

– Это может быть Линдан Лайс? Ты же знаешь этого человека?

– Знаю, – протянул Мертен и поспешно добавил: – Мне нечего сказать о нем, не спрашивайте!

Этот огромный человек явно боялся Лайса – голос и то, как он вжал в плечи голову, выдали его.

– Тогда расскажи о ван Хайденбере. Как он познакомился с Лайсом?

Водитель ответил не сразу:

– Я не знаю. Он однажды назвал мне адрес паба, где Лайс вечно сидит, и мы поехали, все.

– Это «Лиса и гончая»? Где ван Хайденбер еще встречался с ним?

– Да, мы всегда ездили туда. Один раз Лайс был у хозяина дома. Сколько там еще у вас вопросов?

Мертен явно не был стеснительным – значит, Неле преувеличила, сказав, что муж возит хозяина в «места, про которые стыдно рассказывать». Хотя дела это никак не меняло.

– Сколько потребуется, – отрезал Арнем. – Тебе известно, что у них за дела?

Водитель покачал головой:

– Нет. Я знаю, что хозяин выкупил фабрику после того, как начал работать с Лайсом, но я никогда там не был, а дела они обсуждают за закрытой дверью.

– У слуг всегда есть версия по поводу своих хозяев. Предположи.

– Откуда мне знать! – рявкнул Мертен. – Мое дело – водить, а за стол меня не зовут. Знаю ли я, вы не спрашивали, а деньги обещали!

Фальго шепнул Арнему одно слово:

– Заставили?

Юркхен понял – этот вопрос они тоже обсуждали.

– Хорошо. Как ты думаешь, Лайс заставил ван Хайденбера работать с собой? Может, все-таки это он угрожает?

– Еще кто кому угрожать будет!

Фальго и Арнем снова переглянулись.

– Что ты имеешь в виду?

Мертен заговорил с неожиданной злостью:

– Вы ошибаетесь, если думаете, что он жертва. Хозяину нравится, когда его жалеют, и всего-то. Он нарочно весь такой скромный да сражающийся с тяготами. Если ему надо будет, он своими руками вырвет вам зубы и заставит их съесть. И уж поверьте, я видел: люди становятся послушны еще до того, как дойдешь до задних. С вами будет также, ублюдки, если не заплатите. – Мертен сплюнул себе под ноги.

– Ты боишься Линдана Лайса, но не своего хозяина, хотя говоришь, что он хуже?

– Не хуже. Они одинаковые.

– Так почему?

Мертен посмотрел куда-то в сторону:

– Хозяин не трогает, если выполнять приказы. Я выполняю. На что способен Лайс, мне рассказали. Не хочу проверить правдивость на своей шкуре.

– А что делает ван Хайденбер, если нарушить приказ?

Ответ прозвучал слишком громко:

– У вас никогда не будет столько денег, чтобы я рассказал. – Он напоминал вынесенное Герлигу обвинение.

* * *

Едва вернувшись домой, Фальго вышел на улицу вновь, по нуждам Альта. Летящий крупными хлопьями снег приглушил свет фонарей, сделав его тускло-золотым, и загнал людей по домам. Из-за непогоды прогулка вышла короткой.

После Фальго наспех поужинал и сел в гостиной за стол. Трат в последнее время было достаточно, а работа как раз заждалась его. Но слова не вязались. Он вернулся на кухню и заварил чай, добавив в него ложку малинового варенья. Это не помогло, подходящих слов по-прежнему не было, и в какой-то момент Фальго поймал себя на том, что разглядывает узор на шторах – он выглядел куда интереснее обычного.

Хорошо. Стоило признать, что сегодня мысли могли идти всего в одном направлении и для работы в них не было места.

Вздохнув, Фальго достал из ящика стола чистый лист и положил перед собой. Он написал имена Герлига ван Хайденбера и Линдана Лайса и разделил их чертой. Это Герлиг придумал, как создать реликвии-подделки, и привлек ленгернийца, чтобы тот занялся их продажей или сбытом – как ни назови, – или у ленгернийца появилась идея и он нашел исполнителя в лице Герлига? Ответа не было, как и уверенности, что верна хотя бы одна из частей вопроса.

Но мотив ван Хайденбера казался ясным: он хотел сохранить свое положение и уцепился за ту возможность, которая позволит не упасть и даже подняться выше. Лайс же оставался неизвестной фигурой. Хоть про него и говорили достаточно, увидеть за болтовней истину было не так-то просто. Между тем после начала совместной работы Герлиг открыл завод, куда поставляли серебро, как сказала Неле. Все увиденные подделки были покрыты серебром.

На выдохе Фальго с силой провел рукой по лицу. Спустя минуту и одно чернильное пятно он дописал имя Ларге ван Келлера. Как бы ни хотелось не думать об этом, но он, как спонсор нескольких газет, имел вес в издательском мире, и он же одним из первых узнал об аресте Эрны. На его связь с реликвиями не указывало ничего: и замалчивание газетами, и даже убийство Эрны можно было списать на заботу о репутации семьи – и все же что-то не давало покоя.

Додумывать не хотелось, поэтому Фальго попытался облачить это «что-то» в слова, перебрав известное ему. Его оказалось – крупицы.

Определенно, Ларге нуждался в деньгах. После аварии его дела пошли на спад, а возвращение на пьедестал давалось тяжело и со скрипом, между тем забота о собственном здоровье и поддержание жизни в Отто явно требовали многого. Ван Келлер занимался металлургией, и его деятельность хоть как-то удавалось связать с производством реликвий-подделок.

Производство. Вот то слово, которое не давало покоя. Фальго, привыкший слушать и запоминать, был уверен, что Ларге произносил его в разговоре с Эрной. Тогда казалось, что речь идет про украшения, а «производство» употреблено неверно – правильнее говорить про покупку. Если так, получается, что Ларге ругал Эрну за то, что она надела подделку. Фальго взывал в памяти к образу девушки на вечере. Он помнил ее слова, тон, но не внешний вид. Какое-то платье. Туфли, по которым он заподозрил ее бедственное положение. А на украшения он вовсе не обратил внимания.

Но если Эрна передала водителю с его братом не все реликвии, они где-то остались. Фальго решил: