становиться для меня не просто местом ссылки, а по-настоящему интересным и многогранным. Я потянулась, наконец-то ощутив во всем теле приятную, сладкую усталость, и пошла наверх, с огромным нетерпением ожидая момента, когда смогу снять и невероятно красивое, но тесноватое платье, и туфли, и, наконец, упасть в объятия мягкой постели, уносясь в сон под аккомпанемент еще звучащих в памяти бравурных арий и тихих, печальных мелодий.

Глава 24

А уже на следующий день, едва мы остались одни за столом после завтрака, в атмосфере, наполненной ароматом свежего кофе и утреннего солнца, Ричард задал вопрос, которого я бессознательно ждала и одновременно опасалась, как ждут приговора.

— Вы нашли наш брачный договор в ваших архивах, ваша светлость? — спросил он, отставляя в сторону изящную фарфоровую чашку с остатками ароматного напитка. Его тон был ровным, деловым, лишенным какого-либо давления, но в глубине его холодных, проницательных глаз я прочла неподдельный, живой интерес, даже некую азартную искру.

Я покачала головой, чувствуя знакомое легкое раздражение и досаду от собственной беспомощности в этом, казалось бы, фундаментальном для хозяйки вопросе.

— Нет. И, если честно, я даже не знаю, как к этим поискам следует подступиться. Во всех документах, что я обнаружила в кабинете после… своего прибытия, — я тщательно подбирала слова, — ничего подобного нет. Я просматривала описи, старые счета, земельные регистры, переписку — ни единого намека, ни одной случайной ссылки. В книгохранилище я даже пробовала обратиться к магии усадьбы с прямым запросом, но получила в ответ лишь ощущение густой, непроглядной пустоты, словно этого документа никогда и не существовало. Больше, как мне кажется, искать просто негде.

Ричард медленно кивнул, как будто предполагал и готовился к именно такому ответу. Его пальцы легонько постучали по полированной поверхности стола.

— Я допускал нечто подобное. Документы такой важности и давности могли быть утеряны во время беспорядков, уничтожены по неосторожности или… намеренно спрятаны вашими предшественниками по каким-то им одним ведомым соображениям. К счастью, — он слегка, почти неуловимо улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики тонкой усмешки, — магия наших домов, как и наши семьи, связана узами старинного соглашения. И по моему приказу она без особого труда отыскала мой экземпляр договора в недрах архивов моего столичного дворца.

Он небрежно, почти лениво щелкнул пальцами. Воздух перед ним на уровне глаз затрепетал, заструился и свернулся, словно нагретый шелк, и в его центре материализовался сверток из плотного пергамента. Он был явно старым — края его были слегка обтрепаны и пожелтели, а чернила на некоторых участках, особенно в вводных параграфах, выцвели до бледно-коричневого, сливаясь с фоном. Но печати внизу документа — фамильная хоругвь Мартанарских, изображающая ту самую башню среди волн, и гордый орел Д’Эруа с распростертыми крыльями — все еще выглядели яркими, четкими и невероятно весомыми, будто отлитыми из расплавленного воска только вчера.

— Вот он, — Ричард мягко, легким движением запястья подтолкнул свиток в мою сторону. Тот не упал, а застыл в воздухе, медленно вращаясь, и от него исходило едва уловимое, теплое свечение, похожее на отблеск далекой звезды в ночи. — Теперь, когда у вас перед глазами есть живой образец, его уникальная магическая сигнатура, прикажите магии вашей усадьбы найти его потерянную пару здесь. Просто сфокусируйтесь на нем. Магия вашего рода, кровь которого течет и в ваших жилах, должна откликнуться на зов его уникальной печати. Это как зажечь один факел от другого.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце заколотилось чаще, а ладони стали слегка влажными. Все это напоминало какой-то странный, древний мистический ритуал, к которому я была совершенно не готова. Я медленно протянула руку, не касаясь парящего свитка, а просто сосредоточившись на нем, на ощущении старой, спящей магии, что исходила от него, словно тихое жужжание. Я представила себе невидимые нити, связывающие этот документ с его пропавшим близнецом, и изо всех сил, позвала свою усадьбу, свои земли, свой новый род — отозваться.

— Усадьба, — произнесла я тихо, но твердо, обращаясь к самому дому, к камням, из которых он был сложен, к памяти, хранящейся в его стенах. — Услышь меня. Я, Светлана Д’Эруа, твоя хозяйка, приказываю тебе. Найди документ, идентичный этому. Покажи мне его.

Первые несколько секунд ничего не происходило. Затем я почувствовала легкую вибрацию под ногами — едва уловимый, глубокий гул, будто проснулся какой-то древний механизм. Воздух в кабинете стал гуще.

И тогда, прямо из пустоты, в нескольких сантиметрах от свитка Ричарда, появилось слабое золотистое сияние. Оно сгустилось, приняло форму, и на свет появился второй свиток. Он был чуть более потрепанным, один угол был надорван, но это был несомненный близнец первого. Он мягко опустился на стол передо мной.

Я медленно взяла его в руки. Пергамент был прохладным и шершавым. Я развернула его и увидела те же строки, те же условия, ту же давущую на полстолетия назад дату. И внизу — ту самую печать моего «отца», маркиза Д’Эруа.

Доказательство было у меня в руках. Теперь уже невозможно было сомневаться или делать вид, что ничего не происходит. Договор существовал. И он был совершенно настоящим.

«БРАЧНЫЙ ДОГОВОР И СОГЛАШЕНИЕ О СОЮЗЕ

Между нижеподписавшимися сторонами:

Его Превосходительством, герцогом Ольгердом Мартанарским, Главой Благородного Дома Мартанарских, владыкой земель Мартанарских, Хранителем Восточных Границ (далее — Дом Жениха)

и

Его Светлостью, маркизом Вальтером Д’Эруа, Главой Благородного Дома Д’Эруа, владыкой «Алых Роз» и прилегающих земель (далее — Дом Невесты)

Заключено сего дня, в эру Четвертого Солнца, в лето 1223-е от основания Империи.

ПРЕАМБУЛА

Сознавая историческую дружбу между Домами и стремясь укрепить их взаимное процветание и влияние, стороны настоящим соглашением скрепляют союз между наследником Дома Жениха, Ричардом горт Мартанарским, и наследницей Дома Невесты, будущей дочерью маркиза Вальтера, коей суждено родиться.

СТАТЬЯ I. О БРАКЕ

1. Брак между вышеупомянутыми Ричардом горт Мартанарским