бархаты, с лицом, выражающим готовность к немедленной скорби и жертвенности. Рядом, как тень, выскользнула ее дочь Лилиана — худая, бледная девица с потухшим взглядом, вся судьба которой висела на волоске приданого. Взгляд тетушки Аделаиды сразу же стал оценивающим и цепким, выискивая малейшие признаки бедствия или, наоборот, неожиданного достатка, на котором можно было бы сыграть.

За ней, с разрывом в два часа, подкатила более новая, но уже требующая починки карета дядюшки Годфри. Он выкатился из нее, отдуваясь и поправляя камзол на своем брюшке, и с ходу окинул взглядом фасад, явно прикидывая, сколько же я на этот раз потратила на его содержание. Его маленькие глазки блестели любопытством, смешанным с надеждой на новую «ссуду».

Следом, почти по пятам, влетел во двор на резвом скакуне кузен Робер. Он соскочил с седла с показной молодецкой удалью, отряхнул свой щегольской, но уже слегка поношенный плащ и озарил всех ослепительной, но пустой улыбкой. В его глазах читались все те же «гениальные» коммерческие планы, ждущие лишь вливания капитала.

Я встречала их всех в холле, стоя рядом с невозмутимым Ричардом, который предпочел пока оставаться в тени. На мне было дорогое платье, а на губах — та самая, отрепетированная светская улыбка, за которой они не могли разглядеть ни страха, ни раздражения.

— Дорогая тетушка, кузен, как я рада вас видеть, — говорила я, и мой голос звучал ровно и гостеприимно. — Прошу вас, располагайтесь. Слуги проводят вас в ваши комнаты. Надеюсь, дорога не была слишком утомительной.

Они кланялись, целовали мне руку, но их взгляды беспокойно скользили по холлу, отмечая непривычное оживление, множество слуг и ту самую атмосферу подготовленности и богатства, которую невозможно скрыть. Они чувствовали, что пахнет не бедой, а чем-то гораздо более серьезным. И это сбивало их с толку. Они ждали слез и жалоб, а встречали уверенность и роскошь. И в их глазах читался немой, но жгучий вопрос: «Что здесь происходит?»

А я, глядя на их растерянные лица, впервые за все время нашего знакомства чувствовала не страх, а легкое, почти хищное удовлетворение. Буря собиралась, да. Но на сей раз я была не хрупким деревцем, а капитаном корабля, и у меня был самый надежный штурман, стоявший у меня за спиной.

Глава 28

Этим вечером за длинным столом в столовой собралось человек десять — самый первый, самый нетерпеливый эшелон родни. Остальные, как я знала, подтянутся завтра, и тогда начнется настоящий ад. Но пока что атмосфера была скорее напряженно-любопытной, чем откровенно враждебной.

Все они — тетушка Аделаида, дядюшка Годфри, кузен Робер и прочие — с неотрывным, жадным интересом разглядывали Ричарда, который восседал по мою правую руку. Он был одет в строгий, но безупречно сшитый камзол, и его осанка, холодноватая вежливость и само качество ткани кричали о его статусе громче любых титулов. Никто, разумеется, не решался спросить напрямую: «А это, простите, кто такой?» — но вопросы витали в воздухе, густые, как дым от камина.

Я же внутренне ликовала, что Эрика и Дарий благоразумно отказались от ужина под предлогом нездоровья и усталости. Меньше всего мне нужно было, чтобы кто-то из них в неловкой попытке поддержать беседу проговорился о «женихе» или «помолвке».

Разговор за ужином был образцом светской схватки на рапирах с тупыми наконечниками.

Тетушка Аделаида, отхлебнув вина, начала с привычного ей места:

— Погода нынче совсем отвратная, просто ужас. Дороги такие, что беда. Я уж думала, мы не доедем. А у вас здесь, племянница, так уютно и… оживленно. — Ее взгляд скользнул по Ричарду, словно пытаясь оценить его стоимость. — Не часто в усадьбе увидишь столь… респектабельных гостей.

— Да, нам повезло с гостем, — парировала я, с улыбкой откладывая нож. — Найр Ричард оказал нам честь своим визитом. Надеюсь, дорожные тяготы компенсируются нашим радушием.

Дядюшка Годфри, не в силах сдержать делового интереса, тут же встрял:

— Вижу, вижу! Деловая поездка, не иначе? Торговля? Или, быть может, интересуетесь нашими местными… ресурсами? — Он многозначительно посмотрел то на меня, то на Ричарда, намекая на рудники, о которых, видимо, успел прослышать.

Ричард повернул к нему голову, его взгляд был спокоен и непроницаем.

— В некотором роде, — ответил он, делая глоток вина. — Я всегда интересуюсь тем, что составляет ценность и силу Империи. И, разумеется, тех, кто ею мудро управляет.

Его тонкий комплимент в мой адрес заставил Годфри на секунду замолчать, и он с новым интересом принялся за жаркое.

Кузен Робер, не желая оставаться в стороне, со своей обычной напускной легкостью бросил:

— А в столице, я слышал, сейчас просто бум на строительство! Целые кварталы возводят. Вот бы туда взглянуть, да вложиться в перспективный проект… — Он мечтательно вздохнул, глядя на Ричарда в надежде найти единомышленника.

— Столица действительно не стоит на месте, — сухо согласился Ричард, не предлагая ни взглянуть, ни вложиться. — Требует больших вложений и еще большей осмотрительности.

Беседа продолжала плавно течь по таким безопасным руслам, как качество нынешнего вина, суровая зима и слухи о здоровье стареющего императора. Но под этим слоем светской шелухи чувствовалось всеобщее, почти физическое напряжение. Мои родственники старательно вынюхивали, вычисляли, пытались понять, какую выгоду можно извлечь из присутствия этого загадочного аристократа, и почему я, их вечно отбивающаяся от просьб родственница, внезапно выгляжу так спокойно и уверенно.

А я, отвечая на их колкости вежливыми улыбками, ловила себя на мысли, что впервые за все время подобных сборищ мне не хочется провалиться сквозь землю. Я сидела с высоко поднятой головой, зная, что за моим плечом — не призрачная надежда, а реальная сила. И это знание было слаще любого десерта.

После ужина мы все разбрелись по своим спальням. Ночь прошла спокойно. А вот следующий день…

Если накануне прибытие гостей напоминало неторопливое, церемонное прибытие кораблей в гавань, то на следующее утро начался самый настоящий шторм. Едва я успела позавтракать