Все это время мне было не до еды. Интересно, в этом замке есть что-нибудь помимо старинных вещей? Айрис нужно хорошее питание. Если она придет в себя. А если не придет, буду вливать ей снадобья магическим путем. Но второе ― это на крайний случай.

Наверное, стоит спросить хозяйку дома о том, что мы теперь будем есть, а не исследовать тут все самому. Чувствую нарастающее беспокойство, которое порождает мысли ― много мыслей о том, что наше будущее слишком туманно. Хочется пить. Ничего же не будет страшного, если я налью себе стакан: вода уж точно должна здесь быть.

Открываю дверь кухни шире и только собираюсь войти, как… вижу ее.

Девчонка Фелл стоит спиной ко мне и возится у плиты. Я не сразу ее узнал: она переоделась. Теперь на ней вместо привычной формы Академии ― длинное льняное платье по фигуре с пояском. Но ее волосы не спутаешь ни с чем ― эти вечно непослушные каштановые пряди, которые горят в свете лампад, как медь. Ее движения как обычно ― резкие, угловатые, без капли девичьей жеманности и вычурной грации. Снова отмечаю про себя, что она не из тех, кто любит глупые игры, которыми увлекаются все девушки в Академии, пытающиеся привлечь мужское внимание.

Я застываю в дверях, наблюдая магию. Нет, не магию ― нечто большее. При приближении хозяйки дома свечи вспыхивают сами собой, как будто приветствуют ее, пламя на плите танцует, вытягиваясь к ее пальцам. Драконица в своем логове. На мгновение меня охватывает дикая мысль: а действительно ли она потеряла силу? Может, целитель ошибся? Но нет... если бы в ней осталась хоть капля дара, она бы уже исцелила Айрис. Не стала бы мучиться со мной и этой дурацкой книгой.

«Прекрати пялиться», ― говорю сам себе. Надо бы уйти, ведь время, о котором просила Фелл, еще не вышло, но мои ноги будто приросли к полу. Мой взгляд скользит по кухне, осматривая массивный дубовый стол, деревянную посуду, пучки сушеных трав. Все просто, уютно... как и она сама. Эйлин.

Нет, это бесполезно. Надо уходить, а не делать вид, что меня крайне интересует устройство кухни. Чувствую, как жар разливается по лицу. Да что со мной такое? Я ― Лорен Грейсон, тот, кого боятся студенты, тот, кто не позволяет себе слабостей и не прощает хамство. А сейчас стою, как первокурсник, пойманный на списывании во время экзамена.

Усилием воли заставляю себя развернуться и отойти вглубь коридора. Обессиленно прислоняюсь к стене. Сердце бьется так, будто я пробежал несколько миль без остановки. Оно молчало много лет, а потом вдруг ожило, проснулось ― в тот самый день, когда я впервые увидел Эйлин Фелл в толпе абитуриентов.

Стоит ли скрывать, что я тогда испугался. А потом разозлился: я не хотел стать настолько уязвимым, чтобы снова начать чувствовать, испытывать боль, которая бывает бескрайней, способной разорвать сердце на части. Проще превратиться в истукан и забыть о существовании своей души.

Это было совсем просто, когда я смотрел на девушек, которые, не стесняясь, кокетничали со мной или бросали в мою сторону слишком уж откровенные взгляды.

Но Эйлин Фелл сломала за несколько секунд во мне все то, что я выстраивал годами.

И я захотел от нее избавиться. Не видеть ее больше, чтобы не чувствовать себя живым, окунуться в прежнее безразличие…

Не вышло.

Все, что могу ― смотреть на нее, как вор из-за угла, понимая, что она никогда в жизни меня не полюбит.

Мало того, она меня возненавидит, когда узнает правду.

Если узнает.

Замкнутый круг. Я не смог раскрыться перед ней настолько, чтобы она доверилась мне и перестала воспринимать, как врага. А если даже и рискну это сделать… нет. Это глупо, ведь я своими же словами вырою себе могилу и просто стану для Эйлин невидимкой. В лучшем случае.

Возвращаюсь к Айрис, чтобы отвлечься и перестать думать о том, что все равно никогда не случится. Замираю на пороге: сестра очнулась и даже сидит на кровати!

Бросаюсь к ней, вмиг позабыв обо всем.

― Как ты?

— Лучше. — Она улыбается, и что-то внутри меня тает. Внезапно хочется пообещать ей все, что она только пожелает, хотя понимаю, что, скорее всего, не смогу выполнить ничего.

Обнимаю ее за плечи, а потом прижимаю к груди. Для меня она навсегда останется маленькой, той, о которой хочется бесконечно заботиться…

Пронзает мысль, что к Эйлин я чувствую нечто подобное. Только в разы сильнее.

Шумно вздыхаю, выпускаю сестру из объятий и потираю лоб. Это сложно объяснить… вот вообще