― Что вы хотите взамен?

Она оборачивается с пораженным взглядом.

― Что?..

― Вы слышали. Что вы хотите получить взамен на… мое спасение?

Да, именно так и сказал. Просто люблю быть перед кем-то в долгу. Я отплачу его и если нужно ― потрачу на это всю свою жизнь.

— Чтобы Риси выжила, ― говорит она после недолгой паузы.

— Это не плата. И я говорил о…своемспасении.

Фелл смотрит пристально и пытливо.

― Когда мы справимся… а мы справимся, обещаю! ― Она вздергивает подбородок. ― Помогите мне перевестись на факультет Боевых искусств.

Мне хочется смеяться, но вовремя сдерживаюсь. Даже не думал, что Фелл настолько наивна.

― Вы всерьез считаете, что сможете вернуться в Академию? После всего?

― После чего?

И снова этот вызывающий взгляд.

― Госпожа Мальфас не любит, когда поступают вопреки ее воле, ― вношу я ясность. ― После того, что я сделал, мне путь в Академию заказан, так что вряд ли я смогу на кого-то повлиять и помочь вам с факультетом. Вас могут принять обратно, как Избранную, даже после такого… нарушения. Но это не точно.

― Госпожа Мальфас не должна была утаивать от нас это! ― Фелл протягивает мне книгу, которую до этого прижимала к себе… и ахает

Книга начинает светиться. Она словно оживает, как будто услышала, что говорят о ней, и решила нам подыграть. Фелл медленно открывает бирюзовую твердую обложку.

― Надо же… мы можем идти дальше! ― восторженно произносит она и тут же смотрит на Айрис, видимо, сообразив, что надо бы говорить потише. ― Страница отделилась, вы только гляньте! ― говорит она почти шепотом.

Быстро вывожу ее в коридор. Жестом указываю на маленький мраморный стол с витыми ножками и стул с высокой спинкой и подлокотниками, на манер кресла.

Фелл садится, кладя книгу на стол. У нее дрожат руки, что видно невооруженным глазом. Она медлит, не решаясь перевернуть следующую страницу.

― Ну что, готовы? ― зачем-то спрашивает она.

― Давайте поскорее покончим с этим, ― вздыхаю я.

Она закусывает губу, как будто в раздумьях, а потом переворачивает пожелтевшую страницу.

В следующий миг ее лицо меняется.

― Нет, только не это! ― с ужасом восклицает она.

25 глава

Эйлин

Грейсон пытается заглянуть в книгу, но я тут же вскакиваю и подхватываю ее, прижимая к себе. Страницы излучают приятное тепло, будто я держу на руках живое существо, но на душе скребут кошки: кажется, меня одурачили.

Грейсон смотрит на меня испытывающе.

― Что вы там прочли? ― хмурится он.

― Да ничего особенного, ― сжимаю книгу сильнее и судорожно вздыхаю.

О чем думал господин Калир, когда давал мне этот… сборник стихотворений?

Может, эта книга волшебная ― да не может, а так и есть, ведь не открывается, зараза, на любой странице, а ждет выполнения «задания». Первое мы выполнили ― уехали прочь из Академии, где очень скоро Грейсон лишился бы магии и возможности жить, как все люди. Люди и драконы.

Мне до сих пор больно от мысли, что нас разделяют. А если учесть, что я и то, и другое, то, получается, я ― настоящий изгой. Одним не нравятся мои непослушные густые волосы, другим может не понравиться, что я не могу, как дракон, принять другое обличие и взмыть в небо…

Кто же я такая на самом деле, и где мое место?

Пока я размышляю о том, как несправедлив наш мир, Грейсон подтверждает это: нагло выхватывает у меня книгу из рук.

― Вы вообще как, в себе? ― возмущенно восклицаю, но тут же глубоко внутри принимаю его нетерпение. На его месте, если бы мой близкий человек лежал при смерти, я бы поступила так же.

Становлюсь рядом с ним, чтобы еще раз прочитать этот кошмар и удостовериться, что глаза не врут.

На пергаменте выведены строки, написанные чернилами, которые переливаются, как ртуть:

Чтоб магии вернулся дар,

Скажите добрые слова.

Не просто так, а от души,

Чтоб сердце дрогнуло в тиши.

Я медленно поднимаю глаза. Грейсон уже прочел эту высокую поэзию и, наверное, не раз. Его лицо каменеет.

— Это шутка?

― Если бы, ― отбираю у него книгу и кладу на стол. ― Подозреваю, что это второй шаг.

― И что теперь? Какое очередное сумасшествие мы должны совершить, чтобы добраться до конца.

Ох, что-то мне подсказывает, что до конца еще далеко.

― Наверное… нам нужно сказать друг другу что-то хорошее… ну типа комплимент, ― выдавливаю я нехотя.

— Комплимент? — Он произносит это слово так, будто оно обжигает ему язык. — Вы хотите, чтобы я...

― Ничего я не хочу! ― повышаю я голос, после чего старые рамки картин начинают дребезжать, а огромная люстра на потолке подозрительно звенеть. Так мой дом реагирует на меня и, кажется, он будет мне помогать. Во всем, о чем я только попрошу.

От мысли, что здесь у меня есть союзник, пусть