— Вот как у тебя так ловко выходит? — поинтересовался он. — Я-то был уверен, что если разошлю цветы и открытки, ты мне вломишь. Вместо этого вломила за то, что я не разошлю цветы и открытки. Что женщинам надо вообще?

— Попробуй не угадывать, а спросить, — посоветовала я. — У самих женщин. И сделать так, как сказали.

Судя по его лицу, подобная концепция в мужском мозгу укладывалась с трудом.

Как бы мальчики ни старались, мужское превосходство для них что-то вроде основы мира.

Спросить? Сделать, как сказали?

Это же женщина!

— Ладно, — Матвей поморщился, как от головной боли. — Что еще кроме рафаэлок?

— Ну… Подними зарплату на тридцать процентов. Именно столько составляет официальный разрыв между мужчинами и женщинами на одних и тех же должностях в нашей стране.

— Дофига, — страдание на его лице стало еще более выразительным.

Я пожала плечами. Нет, я не сомневалась в отказе, но он сам спросил.

— Подумаю… — скрипнул зубами Матвей. — Что можно сделать.

— Подумай, — кивнула я.

Закинула в рот еще одно зернышко кофе и разгрызла его с громким хрустом.

Расправила плечи и прогнулась в спине. Я еще не набрала ни килограмма веса, но мое тело уже начало капризно ныть и требовать почаще лежать. И еще массажик.

Развалиться здесь на диване было бы чересчур, поэтому я выбрала любимое кресло, упав в него с облегченным вздохом.

— Ты мне не веришь, да? — Матвей развернулся ко мне, все еще держа чашку с кофе в длинных пальцах. — А что, если я реально подниму девчонкам зарплату?

— В это верю, — сказала я, и хотя внутренний голос орал, чтобы я заткнулась и дала ему это сделать, добавила ехидно: — Ради понтов ты на все способен.

На лице Матвея мелькнула быстрая торжествующая улыбка.

Хочешь погладить нарцисса по шерстке — скажи ему, какой он великолепный, отвязный и ни на кого не похожий.

— Но только ради понтов. Ты изображаешь, что изменился, но делаешь все слишком напоказ, — я не могла это не сказать, хотя знала, что этим снова разбиваю хрупкий стеклянный замок его эго. — Это выглядитю как очередная манипуляция.

— Блядь, Марта! — рявкнул он, отводя чашку от губ так резко, что чернейший кофе плеснул на пол и только чудом не прожег ламинат. — Как мне тебя убедить, что это по-настоящему?! Просто скажи — и я все сделаю!

Я тяжело вздохнула, медленно поднимая на него взгляд.

— Неа, — сказала я почти весело. — Это так не работает.

— Что не работает? — сведя брови к переносице, переспросил Матвей.

— «Просто попроси» — не работает. Мужики такое просто обожают. Просто скажи, что убрать. Просто попроси купить цветы. Просто объясни, как тебя уважать. И он сра-а-а-азу все сделает!

— И что не так? — раздраженно сощурился он. — Ты сама сказала — спрашивать женщин!

— Матвей, ты же не дурак и отлично понимаешь разницу между вопросом, что человек хочет и управлением в ручном режиме, как машинкой на пульте.

Хотя я уже начинала подозревать, что нейробиологи от нас что-то скрывают, и в мозгу мужчины есть заблокированные области, отвечающие за понимание простейших вещей, доступных каждой женщине.

— Допустим, дурак.

— Но платишь начальникам больше, чем исполнителям, не правда ли? За что?

— За руководство.

— Именно, — кивнула я. — За то, что человек распределяет задачи и контролирует их выполнение. То есть, это посложнее, чем просто делать, что скажут.

— Марта…

— Но! — я подняла ладонь, призывая Матвея помолчать и послушать меня. — Мало того, что женщинам за это не платят, у нас нет рычагов влияния. Ни штрафов, ни увольнений. А главное — ты же потом и заявишь, что я тебя заставила. И ты не можешь доминировать в таких условиях, потому что не чувствуешь себя мужчиной.

— Бля… — Матвей покачал головой. — Как все сложно-то.

— Ну вот так, — я развела руками.

— Может, я и правда не потяну? — продолжил он, глядя прямо мне в глаза. — Может, ну его к черту?

Я некоторое время недоуменно моргала, не поверив, что он это правда произнес.

Это совершенно не вязалось со сложившимся у меня образом Матвея.

Он должен был ввязаться в спор и начать доказывать, что я не права и на самом деле надо тщательно прописывать инструкции.

Он мог сказать что-нибудь ядовитое про женщин, которые сами не знают, чего хотят.

Или притворно смириться и полностью признать мою правоту, раз уж начал играть роль хорошего мальчика.

Но не отказаться вот так легко.

Не после того, как рыдал, стоя на коленях у ног Алисы.

— Ты смеешься, что ли? — ошалело спросила я.

— Конечно, смеюсь.

Искренняя улыбка Матвея так меня поразила, что я даже задумалась — а он вообще при мне улыбался? Такое ощущение, что нет, только усмехался, хохотал, кривил губы.

Иначе я бы наверняка заметила, что от улыбки у него появляются совершенно изумительные ямочки на щеках. Совершенно не вяжущиеся с его жестким образом и вылизанным стилем.

— Я все понял, — сказал Матвей, все еще улыбаясь. — И уже знаю, с кем посоветоваться. Так что, расслабься, все будет хорошо.

— Не знаю, что у тебя там за психотерапевт, но он делает с тобой что-то странное, — покачала я головой.

— О! Он крутой! — оживился Матвей. — Я ему говорю, что меня никто не любил, поэтому я не имею понятия, с чего вообще начинать. А он — слабо такому умному нарциссу изучить литературу по когнитивной составляющей эмпатии? Я охренел, спрашиваю — а вы точно психолог? Вы меня на слабо берете? А он — нет, не точно, просто халат первым надел. Но мы, говорит, на территории психиатрической клиники, а тут у кого халат, тот и прав.

Кажется, Матвея эта шутка забавляла. Он еще не знал, что это была не шутка.

Я решила пока его не просвещать. Мало ли, самой пригодится.

— Мужики как всегда… — проворчала я. — Спелись мгновенно. Но насчет умного нарцисса он прав. Знала бы я, что ты такой, вообще не полезла бы в эту историю.

— Какую историю? — вскинул бровь Матвей.

— Оу…

Только тут я поняла, как попала.

А главное — какой удачный момент. Просто фантастически уместный для рассказа о том, как я устроилась на работу, чтобы спасти от него Вику.

И спасла. Грудью, буквально, бросившись на амбразуру.

Пожалуй, такого удара его нарциссическое эго может и не пережить.

Я даже не могла вспомнить, было ли что-нибудь подобное в мировой культуре.

Чтобы мужики на спор девочек соблазняли — было. И влетало им потом по полной программе. А вот чтобы наоборот…

— Марта…

Пока я соображала, что мне делать