наблюдался некоторый ажиотаж в районе кулера.

— О, Марта! — Вика заметила меня первой. — Иди сюда! Тебе понравится.

Отношения у нас с ней оставались сложными, но на работе мы общались спокойно и по-дружески. Она, конечно, знала, что я фанатка хорошего кофе, поэтому…

Чудо!

Когда я подошла ближе, мне явилось настоящее чудо!

У нас в офисе теперь стояла новая кофемашина.

С виду скромная, но я-то знала, насколько она фантастически крутая.

Мало кто из толпившихся вокруг подозревал, сколько она стоит. Но я еще помнила, как округлились мои глаза, когда я увидела цену.

Это кто у нас такой щедрый? Неужто начальство?

Я протолкалась к столу и вдохнула густой горьковатый запах отменного кофе.

В два контейнера сверху были засыпаны зерна — посветлее и потемнее. Судя по виду — очень и очень высокого качества. Я бы такие погрызла бы даже без всякой заварки.

Блин!

Не просто погрызла бы. Я бы сейчас половину зарплаты отдала за возможность открыть крышку и достать несколько штучек. У меня даже слюна начала выделяться, как у собаки Павлова. И тошнота прошла.

Интересно, как на меня посмотрят, если я все-таки…

— Зайди ко мне.

Голос Матвея прозвучал над самым ухом и вызвал шокирующий хаос эмоций.

Бешено застучало сердце, под кожей прокатился жар, а по спине — холодные мурашки.

Я бы списала такую реакцию на испуг от неожиданности, но что делать с совершенно непроизвольной улыбкой, которая растянула мои губы?

Одна моя часть совершенно четко была недовольна его появлением.

Другая же — растекалась карамелью где-то глубоко внутри.

Беременные гормоны, что поделаешь. Кажется, моему ребенку очень нравился его отец, и мое мнение тут никакой роли не играло.

— По делу, — уточнил Матвей.

Ну ладно. Это уточнение убрало сразу половину внутреннего сопротивления его приказу.

По делу, так по делу.

Надеюсь, когда вернусь, народ рассосется по рабочим местам и я смогу украсть немножко зерен кофе и тайком пожевать, раз уж таковы теперь мои причудливые вкусовые предпочтения.

Однако мне не пришлось ждать. В кабинете у Матвея обнаружилась еще одна обновка — такая же самая кофеварка, только модель помладше. Под его изумленным взглядом я отколупала крышку с контейнера и сгребла сразу горсть кофейных зерен посветлее.

Раскусила первое и чуть не умерла от оргазма.

Боже, боже… Вот чего мне дома не натаскать? Что за внезапные причуды?

— Вкус у тебя стал лучше, — заявила я, делая вид, что оценивающе рассматриваю кофемашину, потому что у Матвея брови от удивления уже поднялись на максимально возможную высоту.

— Учусь у лучших, — немного растерянно ответил он. — Тебе показать, где кнопка включения?

Я смерила его мрачным взглядом. Он демонстративно подставил кофейную чашку и нажал эту самую кнопку. Кофеварка довольно зафырчала, распространяя божественный аромат.

А мне и так нормально.

Я раскусила еще одно зернышко. Никогда не думала, что они настолько вкусные!

— Сегодня вечером приедет доставка, — между делом сообщил Матвей, придерживая чашку. — Прими, пожалуйста.

— Опять цветы? — вздохнула я.

— Ну не настолько я необучаемый, — мягко упрекнул он. — Про цветы уяснил.

— Фрукты?

— Тоже нет. Корм. Кошкам. Ну и фрукты, но не тебе, а улитке твоей.

Я нахмурилась, не зная, как на это реагировать. От цветов и подарков себе я бы отказалась, но подарки кошачьему прайду — слишком короткий путь к моему сердечку.

— Кстати, на следующей неделе приедет консультант, подготовь для него свои заметки по проекту для женщин, будем открывать направление.

Кофеварка фыркнула в последний раз, и Матвей осторожно приподнял чашку, наполненную густым кофе, обхватив ее длинными пальцами. Кофе был настолько крепким, что скорее напоминал смолу, и можно было бы не спать неделю, только вдохнув его аромат.

Неожиданно эта черная жидкость в чашке напомнила мне сон о Матвее, в котором он погружался в черное озеро. Я даже обернулась, чтобы посмотреть, не светятся ли его глаза янтарным светом.

— Что?! — подозрительно спросил Матвей, встретившись со мной взглядом.

Мне казалось, что оттенок его глаз был светлее. Сейчас это был очень выдержанный коньяк, а не ирландский виски, и почему-то мне это не нравилось.

— Ты это делаешь ради меня? Кофемашина, корм для кошек, проект? Или?.. — спросила я, не отводя взгляда от его лица.

— Тебя не устраивает? — тут же ощетинился он.

— Устраивает, — пожала я плечами и открыла крышку второго контейнера, выгребая горсть более поджаристых зерен. — Но мне надо знать, зачем ты это делаешь.

— Для чего?

— Надо понимать, это очередная манипуляция или ты реально пытаешься быть другим человеком.

— Зачем тебе это надо понимать? — пальцы Матвея сжались на чашке.

— М-м-м-м… Чтобы…

— Хочешь сказать, у меня все-таки есть шанс быть с тобой? Если тебе есть разница?

— Нет!

Наверное, я ответила слишком поспешно.

С Матвеем всегда надо очень хорошо следить за своими реакциями.

Он улыбнулся.

Сначала — едва-едва, уголками губ.

Но чем дольше я на него очень возмущенно смотрела, тем шире становилась улыбка.

— Спасибо, — тихо сказал он, и я не нашлась, что ответить. — Хотя позвал я тебя для другого. Хочу посоветоваться.

Посоветоваться?

Я настроженно посмотрела на Матвея.

Нет, никогда я не смогу рядом с ним расслабиться.

Этот феерический нарцисс, который способен уничтожить любого, кто посягнет на его величие, хочет со мной по-со-ве-то-вать-ся?

Даже не могу себе представить на какую тему.

— Восьмое марта! — гордо заявил Матвей. — Самый главный женский праздник. Очень ответственный день. Без твоего совета, как правильно провести его в офисе, я не справлюсь.

— Серьезно?! — я закатила глаза. — Серьезно, Матвей?

— Конечно. Я мужская шовинистическая свинья и всю жизнь все делал неправильно. Как надо?

Матвей с видимым наслаждением отпил густой черной смолы, что плескалась у него в чашке вместо кофе. У меня от одного взгляда давление поднималось и сердце начинало стучать со скоростью сто пятьдесят ударов в минуту.

— Не выпендривайся, — посоветовала я. — Шампанское, рафаэлки и тюльпаны.

— Ты не любишь тюльпаны.

— При чем тут я? — пришлось выгрести из резервуара еще горсть кофейных зерен. Желание их грызть не утихало. — Девчонки не виноваты, что я долбанутая. Они привыкли к празднику и будут его ждать.

— Марта! — возмутился Матвей. — Ты феминистка или кто? Это праздник борьбы за права женщин, а не весны и цветов!

— Да-а-а-а, тебе-то виднее, какой должна быть правильная феминистка, — я прицокнула языком. — Для многих женщин это единственный день в году, когда их уважают. Подают кофе в постель и моют посуду. Феминизм — про то, чтобы делать жизнь женщин лучше.

— И чем твои тюльпаны сделают их жизнь лучше?

— Отсутствие тюльпанов точно сделает ее хуже!

Матвей потер ладонью лицо, глядя на меня