ослепительной была боль, когда Матвей разбивался на осколки. Каким невыносимым стыд за свое существование и каким обжигающим страх, что ему уже никогда не собраться заново.

Поэтому именно второй волк — еще не окрепший, юный и голодный — предлагал попробовать жить иначе.

Охотиться не только на больных и уязвимых.

Сражаться с равными.

Выбрать свою волчицу раз и навсегда.

Найти свою стаю, а не свору шакалов.

Ну и — просто услышать Марту и поверить ей.

В целом, оба они предлагали одно.

Поэтому проще было согласиться.

— Хорошо. Зайди завтра в кадры, подпиши допник, — кивнул Матвей и направился в свой кабинет под любопытными взглядами всего офиса.

Народ ничего не понимал в нынешних раскладах. Кто теперь фаворитка? Чем заинтересовать начальство? Что вообще происходит?

Сплетничать это им не мешало, поэтому стоило закрыться двери кабинета, в общем зале началась суета.

Ушел из офиса Матвей на полчаса раньше окончания рабочего дня, чтобы избежать «случайных» разговоров на парковке или в опустевшем офисе.

Судя по горящим глазам Паши и Вики, как минимум, эти двое собирались выяснить отношения. А скорее всего — не только они.

Матвей пока не был готов. Да и психотерапевт посоветовал пока не объявлять, что все изменилось.

«Ты еще не готов отвоевывать свою новую идентичность», — сказал Максим Игоревич на последнем приеме, когда Матвей собрался каяться перед женщинами, которым испортил жизнь. Ну хотя бы за последний год.

Чтобы не было пути назад.

«Они захотят вернуть прежнего Матвея и будут очень упорны в этом».

Верилось с трудом.

До сих пор он думал, что люди предпочитают общаться с теми, кто их не унижает.

Но Максим Игоревич лишь усмехнулся и попросил довериться.

Тоже новый опыт.

— Приве-е-е-е-ет! — обрадовалась Даша и попыталась повиснуть у него на шее.

Матвей резким движением плеч стряхнул ее с себя и направился к медленно открывающемуся багажнику.

Он подогнал «Лексус» к заднему выходу «Территории мурлыканья» как можно ближе, но все равно между ним и складом было три ступеньки вверх, три ступеньки вниз и четыре порога разной высоты. Неприятная полоса препятствий.

Вообще-то, меньше всего Матвея при покупке этой машины интересовали объемы багажника. Четыреста шестьдесят литров или семьсот десять? Все равно — ему не картошку с дачи возить. Самый объемный груз, который должен был там разместиться — чемоданы Леры.

Поэтому двадцать мешков кошачьего корма, из-за которых машина стала очень странно управляться, то и дело виляя задом и заставляя прочувствовать каждого «лежачего полицейского», ощущались аномалией.

Как внезапно отросшее ухо на лбу.

И нет, первым делом он подумал не про ухо.

Необходимость все это еще и выгружать своими силами, выбешивала до краев. Поэтому выскочившие девчонки-волонтерки с их визгами и писками, вызывали в этот раз не гордость собой и удовлетворение от женского восхищения, а глухое раздражение.

— Убери этих идиоток с дороги! — рявкнул он на Дашу, и та, спохватившись, замахала на волонтерок руками.

Те все равно умудрялись мешаться под ногами под предлогом «я дверь подержу, тебе удобнее будет».

— У нас снова Новый год? — Даша почти пританцовывала вокруг мешков с премиальным кормом. — Чего это ты расщедрился?

— Просто решил сделать доброе дело, — буркнул Матвей только чтобы она отвязалась со своими вопросами, однако через мгновение с удивлением понял, что ответил правду.

Сюда он больше не планировал возвращаться, но смутное чувство неловкости за то, что использовал и Дашу, и девчонок, и привязавшихся к нему кошек, потребовало притушить его хотя бы таким способом.

Психотерапевт не одобрил бы — тот вынуждал проживать все неудобные эмоции, не пытаясь их залить алкоголем, заесть или закидать деньгами. Но Матвей решил проблему просто — не рассказал о том, что собирается делать.

— Кстати! Хотел спросить, — он щелкнул пальцами, будто и правда только что вспомнил, а не затеял всю поездку только ради этого. — Какой корм посоветуешь купить для мейнкуна и лысого кота?

— Какого именно лысого? — заинтересовалась Даша. — Сфинкс? Петерболд? Ликой? Эльф?

— Гном, бля… — пробормотал Матвей, размышляя, как выкручиваться. — Ну… Он такой… с ушами. А что, реально эльфов со сфинксами по-разному кормят?

— Да не совсем, просто мне любопытно, — ответила Даша. — Ой, погоди, у Марты же и мейнкун, и петерболд, может, у нее спросить?

Только по холодному немигающему взгляду Матвея она поняла, что ляпнула что-то не то.

И минуты две до нее доходило.

— Оу… Так ты… Так тебе… Так ты ей! Поняла! — Даша довольно быстро оправилась от смущения. — У нее, кстати, еще сибирская, но эти что угодно жрут. Давай я тебе напишу самый лучший холистик, который им всем подойдет!

— И кофе, — добавил Матвей.

— Что? — не поняла она.

— Напиши еще самый лучший кофе. И кофемашину, как у тебя.

— Нет, нет, у нас не самая лучшая, — засмеялась она. — На что денег хватило. Давай напишу покруче. Для дома?

— В офис.

Хотя, наверное, стоило бы завести и дома.

Если он когда-нибудь хочет, чтобы она проснулась в его постели.

Эта мысль сначала не показалась странной, но уже через мгновение до Матвея дошло.

Он замер где-то посередине между четырьмя порогами и шестью ступеньками, глядя в пустоту перед собой и наглухо забыв о мешке с кормом в руках.

Он действительно хочет, чтобы Марта просыпалась в его постели.

Глава двадцать вторая. Марта. Восьмое

Утром в офисе было непривычно суетно.

Я привыкла, что в этой компании сотрудники, как и везде, похожи на своего босса.

Матвей не любил напрягаться. Приходил обычно часам к одиннадцати, заставлял менеджеров решать все проблемы самостоятельно и включался только тогда, когда без него не обойтись. Зато если включался — решал вопросы быстро и четко. И раздраженно.

Ну и коллектив у нас был такой же. К девяти приходили только девчонки с ресепшена, остальные подтягивались в течение часа-двух. До обеда пили кофе и обменивались мемами и только во второй половине дня начинали работать.

Впрочем, если требовалось задержаться, чтобы доделать что-то важное, спокойно оставались допоздна. Но, как правило, укладывались до шести вечера.

Меня все устраивало. Я вообще-то обычно работала на фрилансе — и вовсе не потому, что была большой поклонницей отсиживания от звонка до звонка.

По утрам меня встречал ленивый сонный офис, и мне это даже нравилось.

Сегодня все было иначе.

Когда я вошла в общий зал через полчаса после начала рабочего дня, потому что безуспешно все утро боролась с токсикозом, меня встретил совершенно восхитительный аромат хорошего свежесваренного кофе. Что в офисе Матвея было непривычной роскошью.

А еще здесь было шумно. И