записям, он может идти к чёрту. Впервые я рада, что пользовалась старомодным диктофоном — никаких электронных файлов, которые он мог бы украсть.

Я вытираю слёзы рукавом, пытаясь впихнуть чёртов ноутбук в сумку, когда сам виновник появляется в дверном проёме.

Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не швырнуть в него настольной лампой.

Он прислоняется плечом к косяку.

— Тебе не обязательно уходить.

Я в последний раз яростно заталкиваю ноутбук, затем разворачиваюсь так быстро, что пряди волзос прилипают к слёзам на щеках.

— Ты пришёл поиздеваться? Что ж, ты победил. Доволен теперь?

Моя челюсть сжимается, пока он молча изучает меня чуть дольше, чем следует, прежде чем протянуть пакет.

— Это пришло на твоё имя.

Озадаченная, я опускаю взгляд. Я была слишком зла, чтобы раньше заметить посылку.

— Я выброшу, если хочешь, — говорит он.

Я выхватываю её у него.

— Можешь идти.

Он опускает взгляд, шаркая оксфордами по полу, а затем снова смотрит на меня. У него двигается мышца на челюсти.

— Признаю, я хотел эту историю… Но не так.

— Разве это важно? — Я ищу ножницы в беспорядке на своём столе. — Она твоя. А тем временем меня понизили до раздела гороскопов.

— Правда?

Недоверие в его голосе выводит меня из себя ещё больше, и я усмехаюсь ему.

— А чего ты ожидал, Эллиот? Я новичок в газете. Никакого предыдущего опыта. Не то что ты. Вообще-то, сколько я работала в газете? Меньше двух месяцев, когда Хэммонд попросил меня взять у него интервью? Я изначально не была квалифицирована для этой задачи. Джеймс никогда бы даже не взглянул на мою кандидатуру, если бы Хэммонд не потребовал именно меня. Мой гнев быстро уходит. — Просто… уйди. Мне уже и так стыдно.

Потирая затылок, Эллиот задерживается, выглядит так, словно хочет что-то сказать, но не знает что.

Я наконец нахожу ножницы под всем этим беспорядком и использую их, чтобы вскрыть пакет, извлекая море упаковочной стружки.

— Я могу поговорить с ним, если хочешь. Ведь ещё есть Убийца с Моста. Я не могу освещать обе истории… — Он замолкает, когда я замираю.

Мои руки яростно трясутся, когда я достаю бутылку колы. Она выскальзывает у меня из пальцев, и я прижимаю руку ко рту, чтобы подавить рыдание. Я не могу даже смотреть на оставшийся предмет. Меня сейчас вырвет.

— Ты в порядке? — Голос Эллиота — это симфония искажённых звуков, смесь высоких и низких нот, которые то нарастают, то затихают.

Я смутно осознаю, что он подходит ко мне и убирает мою сумку со стула. Он помогает мне сесть, прежде чем присесть на корточки передо мной и забрать пакет из моих рук. Он ставит его на пол, и я пытаюсь встать, но он заставляет меня снова сесть, твёрдо положив руку мне на плечо.

— Саванна? Что случилось?

Когда я не отвечаю, он смотрит то на меня, то на злополучные предметы на полу, то снова на меня. Придерживая меня за предплечье, чтобы поддержать, а может, чтобы утешить, он поднимает предмет и читает текст. Его взгляд находит мой, и его брови сдвигаются от недоумения.

— Мне нужно уйти.

Не дав ему вымолвить и слова, я вскакиваю на ноги и выбегаю из комнаты.

— Саванна! — зовёт он мне вслед, но я не жду, пока он догонит.

Я бегу так, словно от этого зависит моя жизнь.

31

Робби

16 лет

Мисс Нокс, которая должна была следить за экзаменом, перевернула очередную страницу своего любовного романа, игнорируя всех нас.

— Ты такой урод, Хэммонд, — прошептал за моей спиной Кит Кэмпбелл, и я сжал карандаш так сильно, что он переломился. Я зажмурился, мысленно считая до десяти, чтобы держать эмоции под контролем. Теперь я не смогу закончить тест вовремя, да и вообще, блять, не смогу его закончить.

Такая уж моя жизнь. Мне просто никогда не везёт.

— Джексон видел твою мамашу вчера на площади, она умоляла всех подряд дать ей денег. Думаю, она не отказалась бы трахнуться за наличные или пивка. Уверен, я могу стырить немного из запасов моего отца.

Великолепно, если учесть, что его собственная девушка сидела несколькими рядами впереди. Кит был мудаком, который отказывался оставить меня в покое. Он был бичом моего существования в школе с самого, блять, детского сада.

— Ты меня слушаешь, урод? — Он толкнул меня в плечо, и я напрягся, но он не унимался, толкая снова. — Ты глухой, что ли? Мамаша повредила тебе слух, когда избивала? Да, мы знаем, — он издевался. — Все, блять, знают, что твоя мамаша бьёт тебя до синяков, а ты слишком малодушный засранец, чтобы дать ей сдачи.

Я резко развернулся на стуле.

— Заткнись нахер, Кэмпбелл.

— У-у-у, — рассмеялся он, ища поддержки у своих друзей. — Урод всё-таки слышит.

Снова повернувшись вперёд, я встретился взглядом с подругой Кита, Самантой, которая уже смотрела на меня с сочувствием в глазах. Она была слишком хороша для такого, как он, и было загадкой, почему такая девушка вообще связывается с кем-то вроде Кита Кэмпбелла.

Мои щёки пылали от унижения. Я взглянул на сломанный карандаш и стиснул зубы. Зачем я вообще стараюсь? Прошло две недели с тех пор, как я ушёл от мамы. Я ночевал под мостом с другими бездомными местными, а потом приходил в школу на час раньше, чтобы успеть помыться в раздевалке, надеясь, что никто меня не заметит. Мне пришлось пару раз прокрадываться в трейлер, чтобы забрать немного одежды и еды, так что хоть это у меня было. Но доступа к стиральной машине у меня не было, а река плохо справлялась с пятнами.

А теперь вот это.

Подняв сломанный карандаш, я швырнул его на пол, схватил свою сумку со спинки стула и вышел. Мисс Нокс перевернула ещё одну страницу, проигнорировав меня.

Зазвенел звонок как раз в тот момент, когда я выходил из класса. Стулья заскрежетали по полу, и я заторопился по коридору, с напряжёнными плечами и сжатыми кулаками.

Мне никогда не удавалось уйти от погони.

— Хэммонд!

Я замедлил шаг и остановился, на мгновение закрыв глаза, прежде чем повернуться. Кит и его банда направились прямо ко мне. От них исходили волны жестокости. Все остальные сторонились их. Я заметил Саманту позади них. Она прижимала книги к груди, выглядея неуверенной и пристыженной. Но больше всего ранило сочувствие в её карих глазах.

Я не хотел сочувствия других. Выживать в этом мире и так было достаточно тяжело.

Кит, Марк, Дэвид, Майкл и Энди окружили меня, словно