я выбираю пачку винограда и закрываю холодильник, замечая записку, прикреплённую к нему.

«Я всего лишь на одном звонке от тебя.

Шарлотта».

После того как я шлёпаю рукой по тумбочке как минимум три раза в тщетных попытках попасть по кнопке повтора будильника, оглушительный звук наконец прекращается. Не в силах уснуть, я всю ночь ворочалась до раннего утра, пока истощение наконец не погрузило меня в сон.

Переворачиваясь на спину, я потягиваюсь, как ленивая кошка, раскидывая руки и ноги в утреннем солнце, которое заглядывает в щель между занавесками. В воздухе чувствуется холодок, поэтому я подтягиваю одеяло до подбородка и переворачиваюсь на бок.

Ещё пять минуточек.

Я закрываю глаза, но они тут же распахиваются.

Одинокая красная роза с хрупкими лепестками и острыми шипами лежит на подушке рядом с моей. Но это не всё.

Моё сердце заработало, я резко сажусь и тянусь к розе, поднося её к носу. Я вдыхаю её цветочный аромат, и нежные лепестки касаются моих губ, когда я поднимаю запачканный кровью жетон.

Офицер Миллер.

Там же и записка, смятый и порванный листок из моего блокнота на столе перед окном.

Я сглатываю, когда мой взгляд падает на предмет, выглядывающий из-под неё.

Игральная карта. И не простая карта.

Дама.

Я роняю жетон и осторожно тянусь к записке. Моё сердце замедляется, лаская рёбра тяжёлыми ударами, которые отдаются в груди. Я закусываю губу, позволяя острой боли вернуть меня в реальность.

Волнение кружится вокруг меня, как торнадо, вырывая с корнем мою рассудительность. Робби Хэммонд — безжалостный убийца. Я не должна быть так рада, узнав, что он был в моей комнате, пока я спала. Мне должно быть страшно, но мне не страшно — ни капельки.

Бумага тихо шуршит в тишине, пока я дрожащими пальцами разворачиваю её.

«Он коснулся того, что принадлежит мне».

Жанин стучит в перегородку кабинки, с виноватой улыбкой глядя на меня.

— Джеймс хочет видеть тебя в своём кабинете.

— Что ж, ничего нового, — отвечаю я, откатываясь на стуле назад и поднимаясь.

Я провела последний час, уставившись в экран, не в состоянии написать ни слова. Мой мозг лихорадочно перерабатывает слишком много мыслей, чтобы их можно было упорядочить.

Хотя мой босс и сказал мне брать столько времени, сколько нужно, и не торопиться возвращаться к работе, я не могла сидеть дома и волноваться о том, что Робби снова арестуют или что кто-то узнает, что я убила своего отца. Тишина пожирала меня заживо, пока я не выдержала больше. Мне нужно было чем-то себя занять.

В главном зале воцарилась тишина, когда я вхожу, и все головы поворачиваются в мою сторону.

Вздохнув внутренне, я толкаю плечом дверь кабинета Джеймса и вхожу. Он разговаривает по телефону, подняв один палец, чтобы я подождала. Свет сверху отражается от его лысеющей головы, а его густые брови нахмурены от концентрации.

Я сажусь на стул напротив и позволяю своему взгляду побродить по комнате, по сертификатам и статьям в рамочках на стене за спиной Джеймса. Моих там ещё нет, но две статьи Эллиота и одна Жанин там висят.

Джеймс наконец вешает трубку, поправляет галстук и откидывается на спинку кресла. Его оценивающий взгляд скользит по моему телу и возвращается назад, но не по-пошлому. У меня явно сложилось впечатление, что теперь я заставляю его чувствовать себя неловко, ведь я, по всей видимости, стала новым объектом одержимости серийного убийцы.

Может, он думает, что его изрубят на куски за то, что он дышит со мной одним воздухом.

— Вы хотели меня видеть, — напоминаю я ему, когда тишина затягивается, и его глаза расширяются в ответ.

— Как ты держишься?

— Ну, мой отец мёртв, и я не могу выйти из дома без полицейского сопровождения. — Я саркастично показываю ему большой палец вверх, затем хихикаю при виде выражения его лица. — Извините. Я использую юмор как защиту, когда нервничаю.

— Очень сомнительный юмор, — бормочет он, потирая переносицу, словно моя шутка вызвала у него головную боль.

— Я в порядке, — успокаиваю я его. — Я рада вернуться.

Он смотрит на меня оценивающе.

— Ты уверена, что готова вернуться к работе? Я серьёзно, когда сказал, что ты можешь взять столько выходных, сколько нужно.

— При всём уважении, — отвечаю я, — я не хочу больше сидеть дома.

Он кивает, задумавшись, а затем трясёт головой, словно чтобы прочистить мысли.

— Мне некомфортно от того, что ты пишешь о Хэммонде, теперь, когда… — Он замолкает, прочищает горло. — Это конфликт интересов.

Я выпрямляюсь.

— Но это моя история. Я много над ней работала. Вы не можете просто отдать её кому-то другому.

— Я знаю, что ты привязалась к этой истории, но, по словам полиции, у Хэммонда нездоровая одержимость тобой. Я не могу позволить тебе рисковать. Я попросил Эллиота взяться за…

Я вскакиваю с места.

— Абсолютно нет. Эллиот не приблизится к моей истории.

— Кэмпбелл… — начинает он, но я перебиваю.

— Робби Хэммонд соглашался давать интервью только мне. Я месяцами брала у него интервью и анализировала информацию.

— С этого момента Эллиот возьмёт всё на себя.

Я качаю головой, и злые слёзы застилают глаза. Я не приму это. Этот ублюдок охотился за моим проектом с первого дня. Это был мой шанс написать что-то, что выведет меня из этого городка.

— Саванна, — начинает Джеймс, поднимаясь на ноги и расправляя галстук. — Может, тебе стоит постепенно возвращаться к работе. Пола позвонила и сообщила, что больна всю неделю. Может, ты хочешь временно взять на себя раздел гороскопов.

— Гороскопов… — Внезапный смех вырывается у меня из горла, но так же быстро и затихает. Я фыркаю. — Вы шутите, да? Раздел гороскопов?

Джеймс молчит. Он принял решение, и я ничего не могу сделать, чтобы изменить его. Я смотрю на него мгновение, отгоняя обжигающие слёзы гнева.

Качая головой, я сжимаю губы.

— Невероятно.

— Я думаю, это к лучш…

Ярость застилает мне глаза, и я указываю в его направлении обвиняющим пальцем.

— Иди к чёрту, Джеймс. К чёрту! Ты же Весы, верно? Что ж, вот твой гороскоп на сегодня: можешь взять свой раздел гороскопов и засунуть его себе в задницу. Я всё.

Я выбегаю, не дав ему сказать ни слова. Дверь с такой силой захлопывается за мной, что некоторые дамы в кабинках взвизгивают.

Эллиот таки получил своё чёртово желание. Но я не останусь здесь, чтобы видеть его самодовольное лицо. Это неблагоразумно. Я могу его ударить.

Войдя в свою кабинку, я собираю свои вещи. Если Эллиот думает, что я дам ему доступ к моим многочасовым