я понял, когда передавал свои несчастные десять копеек, меня просто обманули, всучили старый билет. Я спорить не стал, потянулся за кошельком, вытащил десятку и протянул контролёру. У неё сразу вытянулось лицо, заморгала, поджала тонкие сизые губы.

— У меня нет сдачи! Найдите мельче. С вас рубль!

— У меня нет мельче, — объяснил я. — Все отдал в магазине.

Она что-то проворчала, достала из сумочки потрёпанный кошелёк, и отсчитала мне восемь рублей и мелочь, которую я даже пересчитывать не стал, а равнодушно сунул в карман. Вопросительно взглянул на женщину:

— Всё? Мучить меня перестанете?

— Мучить? — хмыкнула она. — Оплачивать проезд нужно! А не ездить зайцем!

— Я оплачивал, — равнодушно, без эмоций сказал я. — Народу было много, билет мне передали старый. Как я мог проверить?

— Хм. Придумали тоже. Билет подменили. Кому это надо?

Но что-то в её глазах мелькнуло, сочувствие что ли, или лишь намёк на это. Она выписала квитанцию на штраф, сунула мне в руки и вышла на следующей остановке.

Я вылез на конечной, поплёлся до своего дома. Наш гастроном уже закрылся, а я вспомнил, что не купил молока, чтобы сделать омлет. Но чувство голода уже притупилось, зато придавила свинцовая усталость. И когда я добрался, наконец, до своей квартиры, уже ничего не хотел, кроме того, упасть на диван и уснуть.

Но войдя в тишину квартиры, я все-таки заставил себя выложить на стол продукты, добытые с таким трудом, словно я, по крайней мере, завалил пару мамонтов. Принял душ, хотя едва не уснул под ним. И потом сделал себе яичницу, пожарил колбаски, наваял бутербродов. И когда запил все это кофе, то ощутил невероятное блаженство. И едва не расхохотался, вспомнив, что забыл взять из холодильника отеля в Берлине ту нарезку колбасы, которую купил по настоянию старушки из очереди. Она так хотела меня, бедного советского человека, угостить этим бесплатно!

И я уже переоделся в пижаму, и собирался лечь спать, как затрезвонил некстати телефон. Я дотащился до туалетного столика с зеркалом, где висел аппарат, который появился у нас совсем недавно, и я не совсем привык к нему. Поднял трубку и услышал сухой, строгий мужской голос:

— Олег Николаевич Туманов?

— Да.

— Вы не можете позвать к телефону Людмилу Дмитриевну? Она ваша жена?

— Жену? Не могу. Её дома нет.

— Вот как? И как давно её нет дома? — поинтересовался мужчина с явным беспокойством в голосе.

— Не знаю. Я только после обеда приехал из турпоездки. Из ГДР. Люды дома нет. И я не знаю, где она. А в чем дело? С кем имею честь?

Повисло тягостное молчание в трубке. Потом мужчина объяснил:

— Меня зовут Артём Васильевич Макаров. Я заместитель директора универсама «Ленинград». Людмила Дмитриевна уже третий день не появляется на работе. И мы не можем её найти. Дома у вас никто трубку не брал.

Внутри меня что-то сжалось, желудок свело спазмом. Если на работе не знают, где Людка, значит, что-то произошло. Неужели этот мерзавец, с которым я подрался на почте, осуществил свою месть?

Если понравилась глава, автору будет приятно, если вы оставите отзыв и поставите лайк. Все это радует автора и позволяет работать дальше

Глава 12

Неприятное известие

Март 1978, Глушковск-Загорянское

В воскресенье я собирался поехать к Глафире в Загорянское, чтобы увидеть Марину. Но пришлось на время эту идею отложить. И отправиться в милицию. Доехал до отделения на автобусе и когда направился к зданию, сразу нахлынули болезненные воспоминания, как я приходил сюда с Ксенией, которая из ревности написала на меня заявление, будто я хотел изнасиловать её. Девушка рыдала потом, каялась. Тогда мне повезло. Наш завуч, Ратмира Витольдона, которая плела против меня интриги, не успела передать эту бумажку ментам. И сама умерла после того, как прослушала запись, где чиновник из Минобразования подбивал её меня оклеветать. Пока я не узнавал судьбу этого мерзавца Тимофеева: привлекли его к ответственности или нет? Нет, не за клевету, а за подделку письма, которое якобы послал сам министр культуры! [ события описаны в 3-м томе цикла — прим. автора]

Я постарался отогнать эти воспоминания, и направился к двухэтажному панельному зданию, где по-прежнему над входом красовалась надпись синей краской: «Милиция». А на площадке выстроились «бобики», «рафик», «волга» и пара мотоциклов с колясками.

Отделение встретило меня мертвенным светом неоновых ламп, амбре из запахов дешёвого табака, краски, бумаги. И тишиной. Не слышались хрипы селекторной связи, стук клавиш механической пишущей машинки. Все-таки выходной. Только где-то мигала и трещала лампа. И также висели на стенах инструкции, стенд «Их разыскивает милиция» с жуткими рожами. По стенам — стулья, но пустые.

Я подошёл к окошку, где скучал дежурный. Наклонившись, сказал:

— Меня зовут Олег Туманов, хочу подать заявление о пропаже моей жены.

Дежурный пошевелился, чуть наклонился ко мне, но на его вытянутой, плоской физиономии с маленькими широко расставленными глазами без ресниц, не отразилось никакого интереса.

— Как давно она пропала?

— Точно не могу сказать. Я был в туристической поезде в ГДР, две недели. Вчера вернулся и мне позвонили с её работы, сказали, что она три дня на работе не появляется.

— Ну и что? Может, отдыхает, — лениво пробормотал сержант.

— Вряд ли она решила отдыхать, бросив работу. И дома явно давно её не было.

— По моргам, больницам звонили? По родственникам?

Менту очень не хотелось принимать от меня заявление.

— Звонил, — соврал я, хотя ясное дело, сделать этого со вчерашнего вечера не мог. — Никто не знает ничего.

— Ну ладно, возьмите вот лист бумаги, напишите заявление. Полное имя жены, дату рождения, адрес прописки. Приметы, одежды, в которой она могла быть, данные паспорта, и фото. Если есть. Ясно?

С последними двумя «вещдоками» у меня возникли проблемы. Где хранила Людка свой паспорт я понятия не имел, и скорее всего она носила его с собой. А фотография? Я порылся в своём портмоне и обнаружил там чёрно-белое фото жены. Правда, выглядела она значительно моложе. Видимо, мой двойник, в теле которого находилось моё сознание, испытывал к жене какие-то тёплые чувства, раз не расставался с её изображением.

Я быстро описал все, как сказал сержант, вытащил фотку Людки, и отдал дежурному.

— Телефончик свой оставьте, — он