С этими словами Ф’лар встал и направился из зала Совета в вейр королевы.

Рамот’а все еще спала. Ее шкура блестела здоровьем, цвет из золотого стал ближе к бронзовому, что свидетельствовало о беременности. Когда он проходил мимо, кончик ее хвоста слегка дернулся.

«Все драконы нынче беспокоятся», – подумал Ф’лар. Однако, когда он расспрашивал Мнемент’а, бронзовый дракон не смог ничего объяснить. Он проснулся, потом снова заснул – и все. Ф’лар не стал задавать наводящих вопросов, удовлетворившись смутным соображением, что беспокойством проявляется некая инстинктивная реакция драконов.

Лессы в спальне не было. В купальне тоже. Ф’лар насмешливо фыркнул. Девушка, похоже, готова содрать с себя кожу постоянным мытьем. Да, в Руат-холде ей приходилось скрываться и постоянно жить в грязи, но мыться дважды в день? Он начал подозревать, что, возможно, она столь утонченным способом пытается задеть его лично. Ф’лар вздохнул. Неужели она никогда не откроет ему свою душу по собственной воле? Сумеет ли он коснуться ее неуловимых струн? Она с большей теплотой относится к его сводному брату Ф’нору и самому молодому из бронзовых всадников К’нету, чем к нему самому, хотя он делит с ней постель.

Он раздраженно вернул занавеску на место. Куда она подевалась именно сегодня, когда он впервые за несколько недель сумел отправить все крылья за пределы Вейра, чтобы научить ее летать в Промежутке? Рамот’а скоро станет для этого слишком тяжела. Он дал госпоже Вейра обещание и намеревался его сдержать. У нее вошло в привычку носить кожаное снаряжение всадника, как наглядное напоминание о его невыполненном обете. Судя по некоторым брошенным ею замечаниям, еще немного, и она больше не станет дожидаться его помощи, начав действовать самостоятельно – что ничуть его не устраивало.

Снова пройдя через вейр королевы, он выглянул в коридор, ведущий к Архиву. Там часто можно было встретить Лессу, корпевшую над заплесневелыми свитками. И это была еще одна проблема, которую требовалось срочно решать. Записи портились, становились неразборчивыми. Как ни странно, более ранние из них до сих пор оставались в хорошем состоянии, вполне читаемыми. Еще одно забытое искусство.

Но где же она? Ф’лар привычным жестом отбросил со лба густые волосы, как всегда, когда его что-то раздражало или беспокоило. В коридоре было темно, так что в Архиве Лессы быть не могло.

«Мнемент’, – беззвучно позвал он бронзового дракона, гревшегося на солнечном карнизе у входа в вейр королевы, – чем сейчас занята эта девчонка?»

«Лесса, – с подчеркнутой вежливостью выделив имя госпожи Вейра, ответил дракон, – разговаривает с Манорой. И на ней одежда всадника», – слегка помедлив, добавил он.

Язвительно поблагодарив бронзового, Ф’лар направился по коридору к выходу и за последним поворотом едва не сбил с ног Лессу.

«Ты же не спрашивал меня, где она», – мрачно ответил Мнемент’ на резкий упрек своего всадника.

Лесса, с трудом удержавшись на ногах, яростно уставилась на Ф’лара, недовольно сжав губы и сверкая глазами.

– Почему мне не дали возможности увидеть Алую Звезду сквозь Глаз-Камень? – раздраженно спросила она.

Ф’лар дернул себя за волосы. Похоже, пребывавшая в дурном настроении Лесса завершала перечень его сегодняшних испытаний.

– Слишком многие хотели посмотреть, так что всем на вершине не хватило бы места, – пробормотал он, решив сегодня на нее не злиться. – И ты и так уже знаешь.

– И все равно мне хотелось бы взглянуть, – бросила она, протискиваясь мимо него в сторону вейра. – Думаю, я имею на это право – хотя бы как госпожа Вейра и хранительница Архива.

Ф’лар схватил девушку за руку, почувствовав, как напряглось ее тело. Стиснув зубы, он в сотый раз после первого брачного полета Рамот’ы пожалел, что Лесса была девственницей. Он не сумел тогда сдержать эмоций, подогретых брачными играми драконов, и ее первый сексуальный опыт оказался чересчур жестоким. Его удивило тогда, что он стал ее первым мужчиной, учитывая, что в юности ей приходилось тяжко трудиться на глазах у похотливых управляющих и солдат. Видимо, никому не удавалось проникнуть за завесу лохмотьев и слоя грязи, за которыми она столь тщательно скрывалась. С тех пор он всегда был внимателен и нежен с ней в постели, но то, что случилось тогда, вполне можно было назвать изнасилованием – если бы это не было эхом страсти Рамот’ы и Мнемент’а.

Но Ф’лар знал, что когда-нибудь добьется от нее ответного чувства. Он в определенной степени гордился своим опытом любовника и не собирался останавливаться на достигнутом.

Глубоко вздохнув, он выпустил руку девушки.

– Какая удача, что ты оделась как всадница. Как только улетят крылья и проснется Рамот’а, я научу тебя летать в Промежутке.

Даже в тускло освещенном коридоре было видно, как радостно вспыхнули ее глаза. Он расслышал даже судорожный вздох.

– Дальше откладывать нельзя – скоро Рамот’а вообще не сможет летать, – дружелюбно продолжал он.

– Правда? – почти прошептала девушка, от обычно язвительного тона не осталось и следа. – Ты нас сегодня научишь?

Ф’лар пожалел, что не может разглядеть ее лица. Порой он замечал ее любящий и нежный взгляд и многое бы отдал, чтобы взгляд этот был обращен к нему. Однако, с грустью признал он, стоит радоваться, что ее ласковый взор всегда обращен лишь на Рамот’у, а не на другого мужчину.

– Да, дорогая моя госпожа Вейра, правда. Я научу тебя сегодня летать в Промежутке. Хотя бы затем, – он подчеркнуто поклонился, – чтобы у тебя не возникло желания попробовать самой.

Услышав ее негромкий смешок, он понял, что слова попали в цель.

– Но сейчас, однако, – он знаком велел ей идти в сторону вейра, – я был бы не против чего-нибудь поесть. Мы встали раньше, чем кухня.

Они как раз вошли в ярко освещенный вейр, так что от Ф’лара не ускользнул брошенный через плечо косой взгляд девушки. Он понял, что она не так-то легко простит ему, что ей не дали побывать утром у Звездной Скалы, и даже подкупа в виде полета в Промежутке тут мало.

«Насколько же здесь все изменилось с тех пор, как Лесса стала госпожой Вейра», – подумал Ф’лар, глядя, как Лесса направляется к служебной шахте, чтобы заказать еду. Пока госпожой Вейра была ни на что не способная Йора, спальня была завалена хламом, нестиранной одеждой, немытой посудой. В том, что Вейр пришел в упадок, а численность драконов сократилась, было не меньше вины Йоры, чем Р’гула, ведь она неявным образом поощряла лень, неряшливость и обжорство.

Будь он, Ф’лар, всего на несколько лет старше, когда умер Ф’лон, его отец… Йора внушала ему отвращение, но, когда драконы взмывают в брачный полет, внешность партнера