class="p1">Она откинулась на кровати, протянула руку и взяла томик в зеленой обложке с ночного столика.

— Вот… Не говорите Жилю, что я вам ее дала…

Тонкая книжечка называлась «Верховая прогулка», на задней сторонке обложки было указано, что вышла она три года назад в издательстве «Саблье». Дараган открыл ее и заглянул в оглавление. Книга состояла из двух больших глав: «Ипподром» и «Школа жокеев».

Она неотрывно смотрела на него своими чуть раскосыми глазами.

— Лучше, если он не узнает о нашей встрече.

Она встала, закрыла одно из окон, которое было приоткрыто, и снова села на край кровати. Дарагану показалось, что она закрыла это окно, чтобы их не услышали.

— Прежде чем поступить в «Свертс», Жиль писал статьи о скачках и лошадях в специализированные журналы и газеты.

Она колебалась, словно готовясь сделать признание.

— Совсем молодым он ходил в школу жокеев в Мезон-Лафите. Но учиться было слишком тяжело… ему пришлось бросить… Вы увидите, если прочтете книгу…

Дараган внимательно слушал ее. Странно было так быстро войти в чужую жизнь… Он думал, что в его возрасте с ним этого больше не случится, слишком он устал и чувствовал, что люди мало-помалу от него отдаляются.

— Он привел меня на ипподром… Научил играть… Это наркотик, знаете…

Она вдруг погрустнела. Дараган спросил себя, не ждет ли она от него какой-то поддержки, материальной или моральной. И от серьезности этих последних слов, пришедших в голову, ему захотелось рассмеяться.

— И вы по-прежнему ходите играть на ипподром?

— Теперь реже, с тех пор как он работает в «Свертсе».

Она понизила голос. Как будто боялась, что в комнату вдруг войдет Жиль Оттолини и застанет их вдвоем.

— Я покажу вам записки, которые он собрал для своей статьи… Может быть, вы знали всех этих людей…

— Каких людей?

— Например, того, о ком он вам говорил… Ги Торстеля.

Она снова откинулась на кровати, достала из нижнего ящика ночного столика картонную папку небесно-голубого цвета и открыла ее. В ней лежали машинописные страницы и книга, которую она протянула ему: «Черный цвет лета».

— Пусть лучше она будет у вас, — сказал он сухо.

— Он отметил страницу, где вы упоминаете этого Ги Торстеля…

— Я попрошу его снять с нее ксерокопию. Чтобы не перечитывать книгу…

Ее, казалось, удивило, что он не хочет перечитать свою книгу.

— Сейчас мы пойдем и снимем ксерокопии, и с его записок тоже, чтобы вы взяли их с собой.

И она указала на машинописные страницы.

— Но все это должно остаться между нами…

Дараган чувствовал себя немного неловко на стуле и, чтобы скрыть это, листал книгу Жиля Оттолини. В главе «Ипподром» ему попалось слово, набранное большими буквами: «ТРАМБЛЕ». И от этого слова в нем как будто что-то щелкнуло, он не знал толком почему, словно мало-помалу возвращалась в память забытая деталь.

— Вот увидите… Это интересная книга…

Подняв голову к нему, она улыбалась.

— Вы давно здесь живете?

— Два года.

Бежевые стены, которые наверняка не красили много лет, маленький письменный стол, два окна, выходившие во двор… Он жил в точно таких же комнатах в возрасте этой Шанталь Гриппей и когда был моложе ее. Но в ту пору это было не в восточных кварталах. Скорее на юге, на окраине XIV или XV округов. И на северо-западе, в районе сквера Грезиводан, который она только что по таинственному совпадению упомянула. И еще у подножия Монмартрского холма, между Пигаль и Бланш.

— Я знаю, Жиль звонил вам сегодня утром перед отъездом в Лион. Он не сказал вам ничего особенного?

— Только что мы еще увидимся.

— Он боялся, что вы рассердились…

Быть может, Жиль Оттолини и был в курсе их сегодняшней встречи. Он счел, что у нее лучше получится разговорить его, — так полицейские инспекторы сменяют друг друга в ходе допроса. Нет, он не уехал в Лион и слушал их разговор за дверью. Эта мысль вызвала у него улыбку.

— Это нескромно с моей стороны, но мне любопытно, почему вы сменили имя.

— Я решила, что Шанталь проще, чем Жозефина.

Она сказала это серьезно, как будто смена имени была ею тщательно обдумана.

— Мне кажется, что сегодня совсем не осталось Шанталей. Откуда вы знаете это имя?

— Я выбрала его в календаре.

Она положила небесно-голубую картонную папку на кровать рядом с собой. Из нее наполовину высовывалась большая фотография, заложенная между экземпляром «Черного цвета лета» и машинописными страницами.

— Что это за снимок?

— Снимок ребенка… вы увидите… Он был в досье…

Ему не нравилось слово «досье».

— Жилю удалось получить сведения в полиции о происшествии, которое его интересует… Мы познакомились с полицейским, который играл на скачках… Он порылся в архивах… И снимок тоже нашел…

Она снова говорила тем же хрипловатым голосом, что и вчера, в кафе, неожиданным для девушки ее возраста.

— Вы позволите? — спросил Дараган. — Мне слишком высоко на этом стуле.

Он сел на пол у кровати. Теперь они были на одном уровне.

— Нет-нет… вам здесь неудобно… Садитесь на кровать…

Она наклонилась к нему, ее лицо было так близко, что он заметил крошечный шрамик на левой скуле. Трамбле. Шанталь. Сквер Грезиводан. Эти слова пробили себе дорогу. Укус насекомого, вначале очень легкий, но он причиняет все более острую боль и вскоре ощущение надрыва. Настоящее и прошлое перемешиваются, и это кажется естественным, ведь их разделяла лишь целлофановая перегородка. Достаточно укуса насекомого, чтобы порвать целлофан. Он не смог бы назвать год, но он был очень молод, в комнате, такой же маленькой, как эта, в обществе девушки, которую звали Шанталь, — довольно распространенное в то время имя. Муж этой Шанталь, некто Поль, и их друзья ушли, как обычно по субботам, играть в казино в пригороде Парижа: Энгиене, Форж-лез-О… возвращались они назавтра, имея при себе немного денег. Он, Дараган, и эта Шанталь проводили всю ночь вдвоем в комнате на сквере Грезиводан, до возвращения остальных. Поль, муж, посещал и скачки. Игрок. С ним можно было разговаривать только о ставках.

Другая Шанталь — из настоящего — встала и открыла одно из двух окон. В комнате уже было очень жарко.

— Я жду звонка от Жиля. Я не скажу ему, что вы здесь. Вы мне обещаете, что поможете ему?

Снова у него возникло чувство, что они сговорились, она и Жиль Оттолини, не давать ему передышки и назначать встречу каждый в свою очередь. Но с какой целью? И чем, собственно, помочь? Написать статью о давнем происшествии, о котором он, Дараган, еще ничего не знал? Может быть,