— Итак, вы вернулись с одной из ваших вечеринок?

Он сразу пожалел, что задал ей этот вопрос. Но она, судя по всему, прониклась к нему доверием.

— Да… Одна супружеская пара устраивает такие особенные вечеринки в своей квартире… Жиль недолго работал у них шофером… Они звонят мне время от времени и вызывают… Это Жиль хочет, чтобы я туда ходила… Они мне платят… У меня нет выбора…

Он слушал, не решаясь ее перебить. Быть может, она обращалась не к нему и вовсе забыла о его присутствии. Было, наверно, уже очень поздно. Пять часов утра? Скоро рассветет, и рассеются тени. Он окажется один в своем кабинете, проснувшись после дурного сна. Нет, он никогда не терял записной книжки. Ни Жиля Оттолини, ни Жозефины Гриппей, называвшей себя Шанталь, никогда не существовало.

— Вам теперь тоже будет очень трудно избавиться от Жиля… Он от вас не отцепится… С него станется ждать вас у подъезда вашего дома…

Угроза или предупреждение? В снах, подумал Дараган, никогда толком не знаешь. Сон? Рассветет — будет видно. Однако же она, здесь, напротив него, ничуть не походила на призрак. Он не сумел бы сказать, слышат ли в снах голоса, но сейчас он очень хорошо слышал хрипловатый голос Шанталь Гриппей.

— Я дам вам один совет: не отвечайте больше на его звонки…

Она наклонилась к нему и говорила очень тихо, как будто Жиль Оттолини стоял за дверью.

— Оставляйте мне сообщения на моем мобильном… Когда я буду не с ним, я сама вам перезвоню… Буду держать вас в курсе того, что он собирается делать. Так вы сможете его избегать…

Решительно, это девушка была полна заботы, но Дарагану хотелось ей объяснить, что он справится сам. Он встречал в своей жизни и не таких Оттолини. Он знал в Париже много домов с двумя выходами, благодаря которым отрывался от преследователей. И чтобы думали, будто его нет дома, ему часто случалось не зажигать в квартире свет, из-за двух окон, выходивших на улицу.

— Я дала вам книгу и сказала, что ее написал Жиль… «Верховая прогулка»…

Он и забыл об этой книге. Он оставил ее в оранжевой картонной папке, достав оттуда ксерокопии.

— Это неправда… Жиль всем говорит, что это он написал эту книгу, потому что у ее автора та же фамилия, что и у него… но другое имя… И к тому же тот человек умер…

Она рылась в пластиковом пакете, который положила рядом с собой на диван. Вот она достала черное атласное платье с двумя желтыми ласточками, которое Дараган заметил в ее комнате на улице Шарон.

— Я забыла мои туфли на каблуках у этих людей…

— Мне знакомо это платье, — сказал Дараган.

— Каждый раз, когда я хожу на вечеринки к этим людям, они хотят, чтобы я была в нем.

— Странное платье…

— Я нашла его в старом стенном шкафу в моей комнате… Сзади есть марка…

Она протянула ему платье, и он прочел на ярлычке: «Сильви-Роза. Ателье мод. Улица Эстель. Марсель».

— Может быть, вы носили его в прошлой жизни…

Он сказал ей то же самое вчера в ее комнате на улице Шарон.

— Вы думаете?

— Такое впечатление… из-за ярлычка, он очень старый…

Она в свою очередь посмотрела на ярлычок с какой-то опаской. Потом положила платье рядом с собой на диван.

— Подождите… я сейчас…

Он вышел из кабинета, чтобы проверить, горит ли свет в кухне. Ее окно выходило на улицу. Да, он оставил свет. Он погасил его и встал у окна. Только что ему померещилось, что Оттолини несет вахту внизу. Такие мысли приходят к вам очень поздно, пока вы не спите, мысли, которые в прошлом, в детстве, страшили вас. Никого. Но он мог спрятаться за фонтаном или правее, за одним из деревьев сквера.

Он долго стоял неподвижно, очень прямо, скрестив руки. На улице он никого не увидел. Не проехала ни одна машина. Открой он окно, услышал бы журчание фонтана и, наверно, подумал бы мельком, что он в Риме, а не в Париже. В Риме, откуда он получил когда-то открытку от Анни Астран, последнюю весточку от нее.

Когда он вернулся в кабинет, она лежала на диване, одетая в это странное платье из черного атласа с двумя желтыми ласточками. Он смутился. Была ли она уже в этом платье, когда он открыл ей дверь? Но нет. Ее рубашка и черные брюки лежали, скомканные, на полу рядом с туфельками без каблуков. Глаза у нее были закрыты, дыхание ровное. Притворялась ли она, будто спит?

* * *

Она ушла около полудня, и Дараган был, как обычно, один в своем кабинете. Она боялась, что Жиль Оттолини уже вернулся. Бывая в казино «Шарбоньер», он часто выезжал в Париж очень ранним поездом в понедельник утром. В окно Дараган видел, как она удаляется, в рубашке и черных брюках. Пластикового пакета у нее в руках не было. Она забыла его на диване вместе с платьем. Дараган долго искал визитную карточку, которую она дала ему, маленькую карточку из пожелтевшей бумаги. Однако номер ее мобильного не отвечал. Ладно, сама позвонит, когда заметит, что забыла платье.

Он достал его из пакета и снова посмотрел на ярлычок: «Сильви-Роза. Ателье мод. Улица Эстель. Марсель». Это что-то напоминало ему, хотя он никогда не бывал в Марселе. Этот адрес он уже где-то читал или слышал название. Когда он был моложе, такие загадки, на первый взгляд пустяковые, могли занимать его несколько дней кряду, в течение которых он упорно искал ответ. Даже если речь шла о сущей мелочи, он испытывал чувство тревоги и тоски, пока не удавалось связать ее с целым, как потерянную деталь головоломки. Иногда это была фраза или стихотворная строчка, автора которой он вспоминал, иногда просто имя. «Сильви-Роза. Ателье мод. Улица Эстель. Марсель». Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться. В голову пришло слово, показавшееся ему связанным с этим ярлычком: «Китаянка». Надо было иметь терпение нырнуть на большую глубину, чтобы найти связующую нить между «Сильви-Роза» и «Китаянкой», но вот уже несколько лет у него не было сил для таких подвигов. Нет, он слишком стар, он предпочитает плыть по течению… «Китаянка»… Из-за черных волос и слегка раскосых глаз этой Шанталь Гриппей?

Он сел за письменный стол. Ночью она не заметила разбросанных страниц и синих карандашных штрихов. Он открыл картонную папку, которую положил у телефона, и взял лежавшую в ней книгу. Начал