— Он многое узнал о вас… от этого друга из полиции… Ну вот, и он хотел связаться с вами…

Усталость? Дараган больше не понимал, что она говорила. Что за «многое» этот тип мог узнать о нем в полиции? Во всяком случае, страницы «досье» были не очень убедительны. И почти все упомянутые имена ему незнакомы. Кроме его матери, Торстеля, Бюньяна и Перрена де Лара. Но и то… Они так мало значили в его жизни… Статисты, давным-давно сгинувшие. Правда, была упомянута Анни Астран. И то едва. Ее имя проходило совершенно незамеченным, оно тонуло среди других. Да еще и с орфографической ошибкой: Astran[7].

— Не беспокойтесь за меня, — сказал Дараган. — Я никого не боюсь. И уж тем более шантажистов.

Она, похоже, удивилась, что он употребил это слово: «шантажист», но так, будто это была очевидность, о которой она не подумала.

— Я все спрашивала себя, не украл ли он у вас записную книжку…

Она улыбалась, и Дараган решил, что девушка пытается пошутить.

— Иногда Жиль меня пугает… Поэтому я остаюсь с ним… Мы знакомы уже так давно…

Голос ее становился все более хриплым, и он боялся, как бы признания не затянулись до утра. Хватит ли у него внимания дослушать их до конца?

— Он уехал в Лион не по работе, а играть в казино…

— В казино «Шарбоньер»?

Фраза сорвалась с его губ сама собой, и он удивился этому слову «Шарбоньер», забытому и всплывшему теперь из прошлого. Когда они ездили играть в казино «Шарбоньер», Поль и другие уезжали в пятницу после обеда и возвращались в Париж в понедельник. Так что почти три дня он мог провести с Шанталь в комнате на сквере Грезиводан.

— Да, он поехал в казино «Шарбоньер». Он знает там одного крупье. Из казино «Шарбоньер» он всегда возвращается при деньгах, чуть больше обычного…

— А вы не ездите с ним?

— Никогда. Только в самом начале, когда мы познакомились… Я ждала его часами в клубе «Гайон»… Там была комната ожидания для женщин…

Не ослышался ли Дараган? «Гайон» — как и «Шарбоньер» — это название было ему когда-то знакомо. Шанталь являлась без предупреждения к нему в комнату на сквере Грезиводан и говорила: «Поль в клубе „Гайон“… Мы можем провести вечер вместе… И даже ночь…»

Так клуб «Гайон» все еще существует? Если только одни и те же смешные слова, которые вы слышали в юности, не возвращаются, как рефрен или лепет, много лет спустя, в конце вашей жизни?

— Когда я остаюсь одна в Париже, меня приглашают на особенные вечеринки… Я соглашаюсь из-за Жиля… Ему всегда нужны деньги… А теперь будет еще хуже, ведь он останется без работы.

Но зачем ему знать подробности личной жизни Жиля Оттолини и этой Шанталь Гриппей? В прошлом новые встречи зачастую были резкими, лобовыми — два человека натыкаются друг на друга на улице, как сталкивающиеся автомобильчики на аттракционах его детства. Сейчас же все произошло как-то незаметно, потерянная записная книжка, голоса по телефону, встреча в кафе… Да, во всем была легкость сновидения. И страницы «досье» тоже вызвали у него странное чувство: из-за некоторых имен, особенно Анни Астран, и всех этих набегающих друг на друга строк через один интервал, перед ним внезапно встали кое-какие подробности его жизни, но отраженные в кривом зеркале, эти разрозненные детали, преследующие вас в горячечных снах.

— Он вернется из «Шарбоньер» завтра… около полудня… Он снова будет вам звонить… Только не говорите ему, что мы с вами виделись.

Дараган спросил себя, искренна ли она и не расскажет ли Оттолини о своем визите к нему этой ночью. Если только не сам Оттолини поручил ей эту миссию. Во всяком случае, он не сомневался, что сможет избавиться от них со дня на день, как избавился от многих людей за свою жизнь.

— Короче говоря, — сказал он весело, — вы — парочка злоумышленников.

Ее, казалось, ошеломили эти слова. Он тотчас пожалел о них. Она ссутулилась, и он было подумал, что сейчас хлынут слезы.

Он наклонился к ней, но она отвела глаза.

— Это все из-за Жиля… Я тут ни при чем…

Потом, после минутного колебания:

— Остерегайтесь его… Он захочет видеться с вами каждый день… Не даст вам продохнуть… Он очень…

— …назойлив?

— Да. Очень назойлив.

И казалось, в ее устах это прилагательное обрело более тревожный смысл, чем на первый взгляд означало.

— Я не знаю, что он разузнал о вас… Может быть, что-то есть в досье… Я не читала… Он воспользуется этим как рычагом давления…

А вот это слово прозвучало в ее устах фальшиво. Наверно, о «рычаге давления» говорил Оттолини.

— Он хочет, чтобы вы помогли ему написать книгу… Вот что он мне сказал…

— Вы уверены, что он не хочет чего-то другого?

Она поколебалась.

— Нет.

— Может быть, потребовать от меня денег?

— Не исключено… Игрокам нужны деньги… Да, конечно, он потребует от вас денег…

Они наверняка обсудили это после встречи на улице Аркад. И скорее всего, были на мели — это выражение использовала в свое время Шанталь, когда говорила о Поле. Но тот всегда надеялся выпутаться благодаря игре.

— Скоро он не сможет больше платить за свою комнату на сквере Грезиводан…

Да, квартплата наверняка выросла за сорок пять лет на сквере Грезиводан. Дараган занимал комнату незаконно, благодаря одному другу, которому домовладелец доверил ключи. В этой комнате был телефон с замочком на диске, чтобы им не могли пользоваться. Но ему все-таки удавалось набрать пару номеров.

— Я тоже, — сказал он, — жил на сквере Грезиводан…

Она посмотрела на него с удивлением, как будто вдруг обнаружила между ними что-то общее. Он едва не добавил, что девушку, приходившую иногда к нему в эту комнату, тоже звали Шанталь. Но зачем? Она сказала:

— Так, может быть, это та же самая комната, что у Жиля… Мансарда… Надо подняться на лифте, а потом еще выше по лесенке…

Ну да, лифт не доходил до последнего этажа — коридора с рядом комнат, на двери каждой из которых была табличка с полустертым номером. У него был номер 5. Он запомнил это из-за Поля, который часто пытался объяснить ему одну из своих систем ставок «вокруг пятерки».

— И у меня был друг, который играл на скачках и в казино «Шарбоньер»…

Ее эти слова как будто успокоили, и она слабо улыбнулась. Должно быть, она подумала, что они, с разницей в несколько десятков лет, из одного