- А Хель их разберет, - энергично отозвался сын Одина. – Но точно демон и точно из Высших.

Бойцы остановились в пяти шагах друг от друга.

Варгас разглядывал противника, как показалось Гудвилу, с сомнением.

- Не хочешь снять шлем? – спросил он, вроде бы негромко, но голос его в воцарившейся тишине широко разнесся над полем.

- Может, лучше сразу обнимемся и облобызаемся, сын? – ответил чужак.

Голос у него был низкий и хрипловатый, будто бы сорванный в сражениях.

- Пожалуй, нет, - ответил Андрас.

А что произошло дальше, Гудвил разглядеть не смог – ни первым, ни вторым, ни каким-то еще зрением. Понятно было, что бойцы метнулись вперед и схлестнулись, взвилась пыль, но только различить их движения ему не удавалось. По полю метался черно-серый вихрь, слышался звон мечей, и только.

- Уважуха, - протянул Бальдр, булькая своим пойлом. – Старичок еще очень бодр, кто бы мог подумать.

- Кажется, это надолго, - заметил ассасин и опустился прямо на утоптанную траву. – Предлагаю занять места в зрительном зале.

- И приобрести прохладительные напитки, - радостно откликнулся ас.

- Вы что-то видите? – чувствуя себя слепошарым придурком (еще одно любимое обращение деда), спросил Гудвил.

- Я – нет, - ответил Амрот.

- Ну, - отозвался Бальдр, - красотка Бель извлекла из воздуха пару дротиков и метнула в Андраса, тот легко уклонился, а потом они начали драться на мечах. Согласен с альвом, это надолго.

Вихрь носился по полю, не покидая, впрочем, центра площадки. Приглядевшись, Гудвил все же начал различать какие-то детали – блеск короткого гладиуса, росчерк черной катаны, выпад, удар парирован, удар принят на щит, ложный финт, рывок вперед, противник уклоняется… Мало похоже на университетское фехтование, и все же, на его взгляд, противники были равны. Значит, все решится тем, кто быстрее устанет – и по всему, первым устать и начать делать ошибки должен был Бельфегор. Однако нет. Прошло пару минут, и Гудвил понял, что преимущество за воином в черном. Он наступал, а Андрас в основном защищался, искусно, но перейти в атаку ему не давали.

- Логично, - прокомментировал это Бальдр. – Старичок выдохнется быстрее, вот и надеется сразу продавить. Но я бы на его месте особо не радовался.

Воин в черных доспехах и не радовался, а планомерно и искусно изматывал противника – то серией бешеных рубящих ударов, то финтами, то ложным отступлением. Он был очень силен, но казалось, что ему противостоит стена. Андрас не менял тактику, не поддавался на уловки, черная катана была везде и как будто нигде. Гудвил подумал, что она похожа на сторожкую змею, прощупывающую, присматривающуюся, готовящуюся к единственному и смертоносному удару… Так тянулись часы. Солнце вскарабкалось на небо, тени стали короткими, жар побежал по сухой траве.

- Что-то случится сейчас, - заявил Бальдр, отбрасывая пустую флягу.

И что-то случилось. В очередной раз столкнувшись с Истоком, меч противника жалобно звякнул, и клинок сломался почти у самой рукояти.

- Вот ведь дерьмо, - сказал Бальдр. – Ему крышка.

Катана, не замедляясь, полетела вперед (а Гудвил до последнего надеялся, что Андрас проявит благородство и позволит сопернику взять другое оружие) – и разрезала пустой воздух. Бельфегор, если это был он, легко отскочил и вскинул руку, и в этой руке возник новый меч – с золотой рукоятью, украшенной кровавым рубином, и со странно тусклым лезвием.

- Хель дери мои подмышки! – заорал Бальдр, вскакивая на ноги. – Это не меч Бельфегора.

- А чей?

Ассасин и врач спросили одновременно.

- Это…

Но тут поединок принял совсем необычную форму.

Там, где только что стояли бойцы, появилось уже два черных смерча. Они столкнулись, в небе над ними загрохотало. Свирепый ветер ударил, казалось, сразу изо всех сторон, срывая палатки, бросая на землю знамена. Смерч взметнулся вверх, рассыпался на две части, снова схлестнулся и заплясал уже в небе, на земле, поднимая целые фонтаны из пыли и мелких обломков, его рассекла фиолетовая, а затем сразу рубиновая молния.

- Хорошо пошло, - проорал сын Одина во всю глотку, потому что ничего было не разобрать в поднявшемся шуме.

На площадке ярился белый ягуар, вставший на дыбы – а навстречу ему воздвигся золотой леопард, звери били друг друга лапами. Леопард вцепился в загривок ягуару, затем оба пропали, а в вышине сцепились в схватке коршун и гигантский ворон.

Хлынул дождь. Гудвил уже ничего не видел за стенами льющейся воды, лишь рубиновые и фиолетовые вспышки, волны пламени и жуткий гул, похожий на голос рвущейся при землетрясении земли.

- Надо убираться, - выкрикнул он, хватая Бальдра за плечо.

Ас легко отбросил его руку.

- Ты что, только началось интересное. Это поединок богов.

- Каких богов? – прокричал врач. – Они же демоны.

- Андрас уже нет. Ему слишком много молятся, Эскулап. Смесь бога, человека и демона, пикантное блюдо. Второй никогда демоном и не был.

- Но кто?..

В воздухе засвистели сыплющиеся на землю камни, но нет, не камни, град размером с кулак. В толпе зрителей раздались вопли. Над полем раскинулось длинное полотнище пурпурно-алого огня, и кстати, потому что солнца давно уже не было видно. С востока катилась ночь, и Гудвилу казалось, что он видит вереницу черных всадников, трубящих в рога и несущих тьму на копытах призрачных коней.

Тени метались в круге огромной, на полнеба, мертвецкого зеленого цвета луны, и Гудвил уже не понимал, какая из этих теней Андрас, а какая его противник.

Казалось, само время остановилось.

А потом на востоке прорезалась бледная полоса зари, и в поединке что-то опять изменилось.

Арес понял, что проиграет, в тот момент, когда ему пришлось призвать Анафему. Дело не в дрянном мече. Просто он не успел измотать Андраса, и стало ясно, что уже не успеет. По пальцам пробегала электрическая щекотка, предшествующая онемению. Еще немного, и он не сможет драться мечом.

Старый демон не соврал, но еще более неприятным открытием оказалось то, что противник Ареса вовсе не был знакомым ему Андрасом. Не тем, которого он помнил, не упрямым мальчишкой, отлично владеющим мечом, не неистовым духом, вырвавшемся из Иркаллы и крушащим все на своем пути. Это был кто-то третий. Очень спокойный, очень холодный, очень расчетливый. Что ж. Если ему не победить, то можно хотя бы повеселиться напоследок. Анафема для него был как плащ для демона, его воинство, его сила, его