восхитился, не изумился, не испугался и не опечалился. Если честно, больше всего ему хотелось лечь, заснуть и проснуться, когда все закончится. Обязанности летописца он позорно забросил, да и нуждался ли теперь герой его заметок в этой летописи? Скорей всего, нет.

Однако Бальдр чуть ли не прыгал от возбуждения, забыв даже про выпивку.

- Это будет эпохально! – вопил он. – Скальды сложат об этом висы, и их будут петь и тогда, когда в земле упокоятся наши кости.

- Это вряд ли, - резонно возразил ему ассасин, приодевшийся по случаю в свой плащ-минтаф со всем снаряжением. – Ты же бессмертен.

- Тут ты, как всегда, ошибаешься, - восторжествовал сын Одина. – Во-первых, я уже разок умирал, и возродился, согласно пророчеству вёльвы, лишь после зимы Фимбул…

- Которая еще не кончилась и вроде как не собирается.

- Это говоря фигурально. Во-вторых, висы-то все равно сложить надо. Например…

Бальдр залез под койку и вытащил оттуда запыленную домру. Увидев это, Гудвил поспешно ретировался из шатра – сил на то, чтобы выслушивать заунывные песнопения Одинсона, у него точно не оставалось.

Андрас тоже в палатке не ночевал, да и к чему демону сон? Хотелось бы верить, что он хотя бы не присоединился к своим баронам и не закусывал всю ночь человечинкой, но как знать? Гудвил уже ни в чем не был уверен. Он брел, чуть пошатываясь, в случайном направлении, пока не дошел да приземистого, в рост человека, сарая, сложенного из плоских камней. Может, прибежища пастухов, или рыбаков, для хранения зимой их лодок. До моря отсюда было недалеко, меньше мили, и это в отлив. Пахло водорослями, и слышался отдаленный, равнодушный шум волн.

На крыше сарая сидел Андре… Андрас. Варгас.

На нем, вместо эффектного черного плаща (впрочем, какой плащ, плащ ведь и превращался в воронью стаю) почему-то была серая униформа СБ, совсем как в день их давнего знакомства – только без знаков различия. Его клинок, Исток, лежал у полудемона на коленях. Второго, золотого и огромного, имени которого врач пока так и не узнал, нигде не было видно. Варгас сидел, подставив лицо первым лучам зари, хотя почему-то никакого тепла от них не было, только бледный, размытый свет и холод.

- А, Томас. Лезьте сюда, - позвал Варгас, как будто всю ночь ждал его здесь.

- Я тут постою, - сумрачно ответил медик.

- Что, чудо исцеления измотало?

Гудвил вскинул голову, глядя полудемону в лицо.

- Чему вы удивлены? Вы используете мою силу. Думали, я не в курсе?

- А что, нельзя?

Гудвил осознавал, что ведет себя как упрямый мальчишка, который спорит со старшим, воспитателем или отцом, но ничего с собой поделать не мог.

- Почему, можно. Это же подарок.

«Нахрен мне твои подарки», - сердито подумал врач.

- Почему вы не готовитесь к поединку? – вслух спросил он.

- А к чему там готовиться? – пожал плечами Андрас. - Бельфегор на ладан дышит. Но, скорей всего, он пошлет брата. Тоже не самый великий воитель небес и земли.

- Тогда зачем вам этот бой?

«Наверняка чтобы лично прикончить брата».

- Наверняка чтобы лично прикончить брата, - передразнил Андрас. – Вот, значит, как вы теперь обо мне думаете.

- А что мне о вас думать, кроме того, что вы без спросу роетесь в моей голове? Что мне думать, Андрей, после того, как за прошедшие дни вы перебили население крупного города, а, возможно, и не одного? На Ониксе вы хотя бы кого-то при этом спасали, или делали вид, что спасаете. Сейчас даже вид делать перестали. Вам насрать на людей, верно? Вы демон.

- Дух изгнанья.

- Что?

- Неважно. Говорите, Томас. Вам, похоже, надо выговориться.

- А вам что надо? – выкрикнул Гудвил, уже не борясь с охватившей его лютой яростью. – Что вам надо? Зачем вы заявились в этот мир? Вы же лжете каждую секунду, каждым словом, только я не понимаю – мне или еще заодно и себе?

- Такова природа демонов, - с напускным и издевательским смирением произнес Варгас, глядя на лежащий у него на коленях меч.

- Зачем вы здесь? – упрямо переспросил врач. – Чтобы убить своего отца и брата? Уничтожить Бездну, как и предрекали при вашем рождении? Может, весь этот мир, чего там мелочиться?

- А, может, не уничтожить, а спасти, - тихо ответил Варгас, не поднимая взгляда.

- Я вам не верю.

Андрей все-таки поднял голову и пристально взглянул в лицо Гудвилу, и тому стало еще хуже, еще гадостней, совсем нехорошо – и, главное, непонятно, почему. Ведь он же был прав. Прав?

- А это и необязательно, Том. Достаточно, что вам верю я.

Поля для поединка было расчищено. Плескались на ветру бело-черные знамена Ворона, окружавшие большую плоскую площадку с вытоптанной травой. Посмотреть на сражение высыпал весь лагерь, но свите господина, конечно, выделили место в первом ряду. Бальдр запасся выпивкой, Амрот подозрительно зыркал по сторонам, а Гудвил чувствовал себя неуютно. Ему все казалось, что они чего-то не договорили там, у сарая с просевшей крышей, но сейчас было уже поздно – с небес («Почему не из-под земли, - думал он, - впрочем да, тут все другое, и небо не небо, и ад не ад») рухнула черная колесница, влекомая четверкой вороных. Возничего не было. Колесницей управлял один воин – в черных доспехах, в которых Томас, немного разбиравшийся в таких вещах, признал облачение греческого гоплита. Больше никого, а ему все казалось, что Князь Бездны приведет с собой хоть какую-никакую свиту, хотя бы герольдов. Воин спрыгнул с колесницы, бросив поводья и ничуть не заботясь о судьбе своих вороных, снял с борта круглый щит с замысловатой эмблемой и прошел в центр круга. Он не был особенно высок или плечист, хотя, конечно, повыше и покрепче на вид, чем Варгас-Андрас. Тот уже стоял, ожидая. Золотой меч-исполин так и не появился. В руках полудемона по-прежнему была только черная катана, меч его рождения, Исток. И доспехов на нем не было – все та же серая форма, и Гудвил, если честно, уже не понимал, то ли это мундир СБ, то ли то самое тюремное одеяние, в котором перед ними предстал Эрлик Черный, царь мертвого мира.

Толпа закаркала, заорала, завыла на все голоса. Амрот подобрался. Бальдр приветственно взмахнул флягой.

- Это Бельфегор или Абигор? – вполголоса спросил