Я поставила на нее пять фунтов, чтобы осталось на проезд домой. Может быть, она почувствовала давление этой ставки, зная, что теперь я возложила на нее ответственность за свои последние пять фунтов. Интересно, выйдет ли она вообще из этого бокса и побежит, или опустит голову и откажется бежать, услышав сигнал старта. Но нет. Стартовала она неплохо, и я смогла рассмотреть ее белые ноги, пока она двигалась вдоль прямого участка трассы, примерно посередине треугольника собак, пока треугольник становился тоньше и тоньше, и впереди шла крупная темная собака в однотонном красном комбинезоне. Когда они вышли на финишную прямую, основная борьба уже шла между большой темной собакой и одной серой, преследующей ее сзади. Нельзя сказать, что Айлин позорилась, но ее вроде бы устраивало размеренно бежать в замыкающей группе.

Люди, желающие запретить собачьи бега, утверждают, что это жестоко, публикуют фотографии бегущих собак и спрашивают: выглядят ли они счастливыми? Ну а кто вообще выглядит счастливым, когда пытается обогнать всех окружающих существ? А вот Айлин (ДТ) выглядела счастливой, она радостно бежала свой круг, не стремясь победить. Честное слово, эта собака умела улыбаться. У нее была широченная глупая улыбка с высунутым длинным языком. Пока она весело бегала по треку вместе со своими друзьями, не желая расстраивать кого-нибудь попыткой выиграть, у меня оставалось ровно столько денег, чтобы добраться домой на автобусе, и никаких признаков того, что удача повернется ко мне лицом.

И все равно мысль, что вечер должен значить нечто большее, никак не покидала меня. Я должна была прийти домой другим человеком. Что-то должно было произойти. Моя сестра должна была явиться волшебным образом откуда-то с другого конца страны. Я должна была встретить на треке старого друга, который тайно был влюблен в меня всю жизнь. Дрессировщик окажется кем-то знакомым, кому нужна сиделка для дома с бассейном на юге Франции. Не знаю. Что-то. Я не собиралась просто порвать свою ставочную квитанцию и отправиться домой с пустым банковским счетом, чтобы ждать выселения.

Наверное, дело было в самой собаке. Вероятно, если бы я вернулась вечером в зону владельцев, они отдали бы мне мою собаку, Айлин, и она составила бы мне компанию навсегда. Или тренер сказал бы, что ошибся, что травму получила собака другого хозяина, а Айлин оказалась бы стопроцентной победительницей, готовой выйти на следующую гонку через неделю. У меня больше ничего не осталось – ни напитков, ни еды, ни посадочного места – так что я решила пойти обратно в зону владельцев, куда можно попасть в конце бегов, чтобы забрать любую собаку, завершившую карьеру в соревнованиях.

Я мысленно начала называть свою собаку Айлин ДТ, или просто Деткой. Знаю, это слишком сопливое имя для собаки, особенно для той, которую, вероятно, вообще никогда в жизни никаким именем не звали. Пришлось буквально напоминать себе в разговоре называть ее настоящей кличкой, чтобы не выглядеть сентиментальной старушкой.

Я обошла кругом, разыскивая тренера моей животинки. Невольно представляла папу рядом. Он бы наслаждался этим моментом. Специальный пропуск в клуб владельцев. Разговоры о том, какая собака перспективна, у какого забега лучшие спонсоры. Наверняка папа с нетерпением ждал эти бега, готовя сюрприз для меня. Он всегда приглашал меня присоединиться к нему, когда ходил на соревнования. Теперь я жалею, что отказывалась. Какой бы вред от этого был? Он бы с гордостью показал мне мою собаку. Почему я была такой стервой и не составила ему компанию? Тренер выглядел, как большинство друзей папы. Лысый. Толстый. Плохие зубы и дрянные татуировки. Правило, согласно которому люди похожи на своих питомцев, явно не касается хозяев грейхаундов. Сядь любой из них случайно на одну из своих собак – ей бы мгновенно пришли кранты. Хрусь и все!

Он молча ждал, пока я заговорю, скрестив на груди руки и пожевывая спичку, поворачивая ее туда-сюда зубами.

– Здрасьте, дамочка.

– Я приехала на забег моей собаки. В семь сорок пять.

Он продолжал смотреть на меня, повернув спичку на 180 градусов и пережевывая противоположный конец.

– Отец завещал ее мне. Стэн Картрайт.

– И чо?

– Хотелось с ней познакомиться. С Айлин. Моей собакой.

Он оглянулся через плечо на мужчину чуть помладше, с седым хвостиком и в лоснящейся кожаной куртке.

– Эй, Робби, – позвал он. – Есть у нас собака, которой Картрайт хозяин? Это наша?

Мужик с хвостиком не повернул головы. Я попробовала снова.

– С давней травмой. Голубая, в белых чулках.

– А, голубая, – отозвался хвостатый. – Она никуда не годится. Тратишь время.

Мужчина со спичкой снова посмотрел на меня.

– Ты со спасателями? Потому что можете забирать голубую, если хотите.

– Нет, я владелица. Одна из владельцев. Стефани Картрайт.

– Погоди, я приведу Боба.

Надеюсь, Боб окажется мозгом всей этой банды. Вскоре явился Боб, вместе со свежим запахом табачного дыма. Он явно не собирался благодарить меня за то, что я прервала его перекур. Я подумала: может, лучше было бы предложить ему выйти покурить вместе. Но ситуация явно не обещала стать дружеской.

– Картрайт? Хозяйка той голубой, что с давней травмой?

– Это я.

– У вас задолженность за шесть месяцев за содержание в питомнике и все остальное. Ветеринары. Тренерские сборы. А собака ваша ни о чем.

Он протянул руку, и на секунду мне показалось, что он ожидает рукопожатия, но нет. Он показывал мне счет, написанный от руки на билете для ставок. Сумма превышала четыреста фунтов. За каждого щенка взималось восемь фунтов в сутки, и нетрудно подсчитать, сколько дней никто не платил.

– Мы отправляли письма по адресу, указанному в договоре, а управляющая компания сообщила, что жильца там больше нет. Это так? Нам нужен новый адрес, если вы не собираетесь расплатиться прямо сегодня.

– Больше нет – это в смысле, что он умер. Стэнли Картрайт, мой отец. Я узнала о существовании собаки, только потому что мне переслали его письма.

– Но в карточке собаки владельцем указаны вы, так?

– Так. Одной из владельцев.

– Кажется, вам бы лучше было не получать то письмо, насколько я понимаю ситуацию. Собака никуда не годится.

– Мне это уже сто раз сказали.

– Бестолковая сука.

– Совсем как моя собака.

Боб продолжал неотрывно смотреть прямо на меня, не моргнув глазом, даже не пошевелившись, никак не реагируя на мою шутку.

– Да? Ну, если собака ваша, вам нужно оплатить этот счет. А если нет, зачем вы пришли?

Хороший вопрос. Оказывается, Боб, к сожалению, действительно был мозгом этой банды.

Кринолиновый мост

Было еще