показал мне, как завести себе аккаунт, и сказал, что если вдруг я останусь без работы, но запишусь к ним на курсы, они помогут мне составить приличное резюме. Так странно: можно весь город обойти и даже не догадываться, что в облезлых каморках на задворках церквей сидят хорошие люди, добровольно работающие полную смену, чтобы помогать другим бороться с наркотической зависимостью, учиться какому-нибудь ремеслу, получать консультации по вопросам социального обеспечения и не только. Пока я там сидела, на всякий случай записала себе дату и время следующего собрания АА в церковном зале. Мне почему-то казалось, что я обязательно должна буду на него прийти.

Нашла я ее мгновенно. Керри Вестерн. Училась в колледже в Сток-он-Трент, работает в ветеринарной клинике Brinkley and Fellows в деревне под Даремом. Замужем. Это меня удивило. Кэтлин не упоминала, что она вышла замуж во второй раз. Фотографий на ее странице не было, зато была ссылка на благотворительный полумарафон, а на превью красовался групповой снимок вроде бы восьми женщин средних лет в обтягивающей спортивной форме. Они снова – снова! – бежали этот полумарафон в поддержку женских шелтеров. Фото было маленьким и нечетким, я даже не смогла определить, кто из этих женщин – моя сестра. Потом подумала: может, они специально так обработали снимок, чтобы никто не смог распознать лиц.

Может, именно так ей и удалось сбежать? Возможно, она обратилась в шелтер для женщин. Только вот можно ли попасть в такое учреждение, если тебе всего шестнадцать? Может, она обратилась туда, когда сбежала во второй раз, уже от мужа. Или вообще никуда не обращалась, а просто сочувствовала тем, кому пришлось пройти через подобное, понимая, каково это – жить в постоянном страхе и считать его нормальным.

Какой вообще длины полумарафон? Оказалось, он длиннее, чем я даже пешком могу пройти. Хотя… если взять с собой все для пикника, то, пожалуй, за день я бы его одолела. Но бежать? Это ж сдохнуть можно. И хотя я не смогла опознать на фото свою сестру, но, глядя на эту картинку, расплакалась. Потому что это означало, что она действительно выжила. Пусть я и не узнавала ее среди бегущих, но она была там. Живая. Она либо обращалась в шелтер, либо не делала этого вовсе – не важно. Каким бы образом она ни справилась – вот она, ухаживает за животными и участвует в полумарафонах вместе с друзьями. Прокрутив страницу ниже, я увидела, что на него донатила добрая половина Северной Англии.

Потом вернулся сотрудник и объяснил, как отправить личное сообщение, которое не увидят остальные, и я попросила его прочитать мое послание и убедиться, что оно не полно ошибок и всякой ерунды. Я написала, что хотела бы поддерживать связь. Возможно, ей было неизвестно, что отец оставил нам собаку, участвующую в своей первой гонке ровно через неделю. Затем я подумала: а вдруг ветеринары неодобрительно относятся к собачьим бегам, да и упоминать отца тоже не стоило, так что я удалила этот абзац. Я написала, что дома у меня нет компьютера, но я вернусь проверить позже, посмотреть, ответила ли она. Сказала, что часто думаю о ней и надеюсь, что у нее все хорошо. Кэтлин рассказала мне, где ее искать. Я не знала, как закончить письмо. Могу ли я сказать «целую» спустя тридцать лет, если слово «любовь» вообще никогда не произносилось в нашем доме? Я добавила какую-то чепуху вроде «салют», как сделал бы мужчина. Я понимала, что пишу полную хрень.

Поскольку в реабилитационном центре продолжали кормить всех желающих, я задержалась и съела миску супа, приготовленного ими из всего, что пожертвовали супермаркеты. Помогла убрать столы, поболтала с ребятами из столярной мастерской, которых знала еще по группам анонимных алкоголиков и наркоманов. Они рассказали, что еще один из членов нашей старой группы умер на прошлой неделе, передознулся и выпилился. Это был тот парень, которого мы называли Кроль, Кролик, хотя никто уже не помнил, почему именно. Говорили, что это странно, ведь он никогда особо не увлекался наркотиками. Для него главным была выпивка, но недавно он связался с какой-то женщиной, вот она-то его и утащила на дно. Мы стояли возле задней двери церковного зала, сворачивая самокрутки и пытаясь вспомнить разные истории о Кроле. Все, что пришло мне в голову, – это то, что он носил шерстяную шапочку даже летом. О, говорили они. Ах да. Да-да, это точно он. Неплохой в целом парень.

Перед уходом я снова зашла в свой аккаунт проверить, не ответила ли сестра, но прошло лишь несколько часов. Потом записалась на тренинг по составлению резюме на пятницу, чтобы иметь повод вернуться и проверить компьютер в конце недели.

Я стала регулярно туда ходить, чтобы поесть горячего и пообщаться, когда у меня заканчивались деньги. Составила себе красивые резюме, помогала в магазине и делилась остатками табака из пачки. Но спустя неделю сообщений так и не поступило. Я продолжала думать, что, возможно, сестра напишет мне о собаке или придет на бега, хотя я удалила ту часть письма. Я все время забывала, что стерла этот кусок.

За день до дебюта моей собаки на бегах у меня оставалось всего двадцать фунтов на счете, но я надела лучшие джинсы и ботинки, собрала волосы в пучок и отправилась. У меня было такое чувство, что, если я пойду на собачьи бега, удача повернется ко мне лицом. Заплатила минимально возможный взнос в семь фунтов за вход, оставив себе ровно столько денег, чтобы хватило сделать ставку на Айлин с коэффициентом семнадцать к одному, а потом пошла сидеть на трибунах. Было холодно. Столик в ресторане можно было занять, только купив пакет услуг типа «входная плата плюс пирог и кружка пива» или по предварительному бронированию. Звучит вроде бы даже солидно, но это не так. Столики у окна заканчиваются моментально.

Айлин шла в четвертом забеге. За треком нужно очень внимательно следить. Забеги длятся считанные минуты. Даже если знаешь, какого цвета майка на твоей собаке, в стае сложно ее разглядеть. Айлин выступала в полосатом красно-белом костюме. Однако в том же забеге были еще две с сочетанием красного и белого цветов. Я заметила ее, когда их вели к стартовым боксам: она держалась позади остальных, симпатичная маленькая сероватая собака, которую называют голубой, с тремя белыми лапами. Я видела, как она отступила назад, пропустив вперед других собак, чуть попятилась, прежде чем войти в бокс. Какая ирония: собаку назвали именем моей матери, и она