— Сынок, — его голос срывается, и я впервые в жизни вижу, как железный человек, которого я когда-то считал своим отцом, закрывает ладонями лицо, скрывая слезы. — Если бы ты знал, как я рад тебя видеть!

Он шагает в мою сторону, и я поначалу просто позволяю ему себя обнять, и только потом, спустя несколько минут, руки сами, помимо моей воли, зачем-то обнимают его в ответ...

46 глава. Саша

Я не знаю, зачем Руслан притворяется и почему ведет себя так, будто мы — примерная и любящая семья, у которой никогда не было проблем. И, самое главное, зачем он это делает дома, когда никто нас не видит!

Но это уже доходит до абсурда. Глажу вещи и через дверной проем наблюдаю за мужем и сыном. А там — идиллия! Руслан сам ремонтирует дверцу в комоде, а Рома помогает ему!

И, казалось бы, что тут такого странного? Но, на самом деле, странно здесь абсолютно всё. И сам факт того, что Амирханов делает подобное, и настороженно-недоверчивые взгляды сына. Ромка явно не может расслабиться рядом с Русланом — это заметно. Ему неспокойно, он боится, что отец сорвется. Это, действительно, возможно.

И этот детский взгляд — затравленный, услужливый, мол, только не ругай... Этот взгляд мне сердце рвет! С Вадимом Ромка смотрел совсем не так!

Я тоже боюсь. Боюсь находиться в этом доме. Но больше всего я боюсь наступления ночи. И того, что Руслан потребует меня спать в его постели. Я и раньше ненавидела секс с ним, а сейчас... страшно даже подумать! И чем больше я размышляю об этом, тем сильнее хочется забиться в какой-нибудь уголок дома и выть! Мое тело желает помнить только одни руки! Руки, неспособные причинить мне боль, но дававшие столько ласки и... удовольствия, сколько не было за все годы моей семейной жизни.

— Видишь, сколько наша мама вещей перегладила?

Они проходят мимо в сторону кухни. И меня эта фраза буквально из себя выводит! И этот тон... Оказывается, он видит мой труд! Оказывается, он способен оценить мою работу и даже вот так завуалированно меня похвалить! Почему же раньше никогда этого не делал?

И я не выдерживаю:

— Раньше ты никогда не замечал моего труда...

Зачем нарываюсь? Говорю и сама же пугаюсь — Руслан может расценить мои слова, как провокацию. Но он вдруг улыбается! Чувствую буквально, как округляются мои глаза — я его улыбки, ко мне обращенной, наверное, лет пять уже не видела!

— Могла хотя бы притвориться, что все у нас хорошо!

А зачем? Зачем мне притворяться, если я уйти хочу больше всего на свете? И как мне притвориться, если на веранде находятся два охранника?

Но Ромка смотрит на меня вопросительно, и приходится подтвердить:

— Все хорошо. Правда, сынок, все в порядке.

Они идут дальше. Разговаривают даже. Что бы это значило?

Мне вообще не понятно, что задумал Амирханов. Пытаюсь анализировать, но получается с трудом. Он не избил меня, не наказал, но зачем-то хотел вернуть домой и даже использовал для этого сына. Он, вероятнее всего, догадывается, что я ему изменила, но вместо того, чтобы вышвырнуть из дома (снова вариант "избить" всплывает в голове) он предлагает мне принять его веру, чтобы наш брак был по их законам действителен...

Вечером снова, как и все две недели после возвращения, иду спать в Ромкину комнату. Перехватывает возле двери. Буквально обмираю от ужаса — нет, только не это! Я не могу! Я не хочу!

Это дико, наверное, но мне даже вот это прикосновение мужа к руке предательством по отношению к Вадиму кажется! Хотя ведь, по сути, всё должно быть наоборот...

— Ну, что ты? Ну, сколько будешь бегать от меня?

Вжимается губами в ухо. Тело непроизвольно передергивает. А-а-а! Я не могу! Не надо!

— Руслан...

— Люблю, как ты произносишь мое имя.

Как? С таким диким ужасом, что дыхание перехватывает?

— Послушай. Я не могу...

— Что не можешь? Спать со мной?

И он все еще улыбается. Руками упираюсь в его грудь и отодвигаюсь как можно дальше. Он улыбается. Но в глубине глаз я вижу что-то такое... Жуткое. Черное. Что заставляет волосы на затылке встать дыбом!

И я честно пытаюсь себя убедить. Я мысленно повторяю себе: "Дурочка! Уступи ему! Это же еще не смерть! Представь на его месте другого! Теперь ты знаешь, кого можно представить... "

Но когда поцелуями-укусами муж начинает терзать мою шею, вероятнее всего, оставляя следы, образ Вадима не желает вырисовываться перед моим мысленным взглядом. Вот что угодно могу представить, только не Вадима! Потому что Вадим целуется так, что я невольно отвечаю. Потому что руки у него другие... Потому что он пахнет иначе... Потому что он МОЙ! А этот человек — чужой, страшный!

И я знаю, что Руслан все равно возьмет то, что хочет! И еще знаю, что за сопротивление могу получить так, что завтра с кровати сползти не смогу. Но, оказывается, есть другой мир! Оказывается, есть другой мужчина... Ради которого, наверное, стоит рискнуть!

Изо всех сил дергаю коленом вверх, целясь ему в пах. И попадаю! Руслан со стоном складывается пополам.

— Сука-а!

Не дожидаясь, пока он меня убьет, несусь в кухню и выхватываю из ящика нож для разделки мяса. Когда он появляется в дверном проеме, я выставляю нож острием в его сторону. С удивлением смотрю на свою руку с оружием — она не дрожит даже! Сердце, правда, колотится в груди, как сумасшедшее, но... мне это сейчас безразлично...

— Ты думаешь, человека убить легко? — усмехается Руслан.

— А ты как думаешь? Тебе, наверное, приходилось?

— Мне приходилось, да. А вот ты максимум, на что способна, это свитер на мне проткнуть. А потом заломаю и нож этот, знаешь, куда тебе засуну?

— Да ты только на это и способен — бить слабого! Лучше уж я сама тогда!

В какой-то горячке приставляю этот нож к своему животу!

— Саша! — он предупреждающе поднимает вверх руки, как если бы испугался! — Не дури!

Сжимаю зубы! Как ты меня достал, Руслан!

— Как я тебя, Руслан, ненавижу! Как ты достал меня! Ты — самый мерзкий и подлый человек, которого я когда-либо знала! Ты — злобный монстр, которого родной ребенок боится, как огня! Я жить не хочу, если с тобой рядом!

Немного надавливаю острием. И мне почти не больно, хоть и чувствую, как острое лезвие царапает кожу...

47 глава. Саша

Мне не