а точнее, мне хочется знать, лучше ему было с ней, чем со мной или нет! А она красивая, и, наверное, в постели умеет гораздо больше меня...

— Ну, чего ты стала такой грустной? Что случилось? — ловлю его тревожный взгляд. — Из-за Анжелы расстроилась?

— Из-за Анжелы... да, — расстроенно шепчу в ответ.

— Глупая, глупая моя девочка... маленькая моя... мне никто, кроме тебя... Это раньше, когда тебя у меня не было... я искал тебя в других. И не находил. И искал снова. Но теперь, когда нашел, нет больше для меня смысла смотреть на кого-то! Всё, что мне нужно... вот уже... в моих руках!

И это, наверное, жутко глупо — плакать, когда тебе говорят такие слова! Но я просто маленькая глупая девочка... Вадим прав! И мне не стыдно быть такой у него в руках! И я плачу, чувствуя, как намокает на плече его футболка. А он гладит, целует, обнимает, шепчет что-то... и я разбираю только "люблю"! И верю! И знаю, что большего счастья, чем быть рядом вот с этим мужчиной, мне не надо!

На кровати шевелится Ромка. Главное, чтобы не закричал от неожиданности, когда Вадима увидит!

— Ч-ч-ч-ч, — шепчу ему, дотянувшись рукой до спинки. Глажу, успокаиваю, чувствуя, как смелеют руки Вадима. Как настойчиво заползают под мою ночную рубашку, как губы трогают через тонкую ткань ставшие внезапно острыми соски... — Ну, что же ты... сумасшедший!

— Я соскучился жутко...

— Вадим?

— Да, моя любимая!

— Забери нас к себе!

51 глава. Вадим

Что я там у отца просил? Что обещал ему? Зачем приволок к себе домой всю эту компанию, да еще и с подругами Анжелы? Зачем? Если сейчас я судорожно продумываю план, как свалить из дома Амирханова со своими...

— Так. Разбуди Ромку тихонечко. Одень его легко. Ничего не бери с собой.

— Обувь...

— Носки только. И сама тоже надень.

Там сыро на улице и достаточно холодно, но в спальне, скорее всего они обувь не держат...

Она кидается исполнять, но стоит мне шагнуть к двери, чтобы проверить коридор, несется следом. Оббегает вокруг, вжимается в меня, всхлипывает. Руки комкают ткань моей рубашки.

— Ну что ты, Сашенька! Ну... Сейчас перелезем осторожненько через забор и дома будем. Мой отец нам все устроит. Он все разрулит, честно. Он, знаешь, какой серьезный дяденька у меня? Веришь мне, любимая?

Кивает. Заглядывает в глаза. Верит. Но и боится дико. Потому что знает наверняка, что именно Руслан сделает с нами, если сейчас поймает?

— И ты нас не оставишь?

Ну и к чему такие вопросы, я же говорил, что люблю! Обескураженно всматриваюсь в тревожные глаза.

— Нет, не оставлю. Не отдам. Не брошу. Я давно сделал свой выбор.

— А Ромка? — спрашивает и тут же поясняет, видимо, понимая, что я не совсем догоняю, что именно ее так тревожит. — Он же не твой сын.

— А-а-а, это, — ну, мне тут и думать нечего. — Он — твой сын. Для меня этого достаточно. Клянусь, что никогда его не обижу!

И мне вдруг становится понятно, почему она так спрашивает, почему не доверится слепо мне, как я бы верил ей — на одних чувствах, на одном к ней отношении. Ведь она уже уходила из этого дома! Ведь она уже сбегала с ребенком от мужа!

Просто в тот раз она уходила ОТ НЕГО. А в этот раз... в этот раз она уходит КО МНЕ! И ей нужны гарантии... И с этим сейчас ужасно трудно. Ну, что я могу ей дать конкретно сейчас, чтобы доверяла мне и не думала о плохом? Тут либо любишь и веришь, либо терпишь и все время сомневаешься...

— Поверь мне, моя хорошая. Для меня в наших с тобой отношениях ничего не изменится со временем. Я люблю тебя. А ты... со временем возможно тоже сумеешь меня полюбить...

Тянусь к ней, чтобы обнять, чтобы успокоить. Я не жду ответа. Просто пусть верит мне и будет рядом. Но она внезапно не идет в руки! Вырывается, уперевшись ладонями в грудь.

— Что? — не понимаю я, и сам в своем голосе слышу обиду. Могла хотя бы сделать вид, что я не безразличен!

Шепчет что-то, не глядя мне в глаза. Прислушиваюсь и с трудом разбираю:

— Уже... люблю...

Как помешанный, не к месту и не вовремя подхватываю ее под ягодицы, вжимая в стену у двери! Просто опасность... Просто она рядом! Просто... пьяный влюбленный до одури дурак! Просто она только что призналась мне в любви! А-а-а!

Губы находят ее губы, впиваются так самовольно и страстно, что я сам себя пугаюсь... а уж она меня так тем более!

И ей бы меня остановить, пока не поздно, потому что... да куча причин потому что! И ребенок рядом спит, и Руслан в соседней комнате, и идти надо быстрее, если уж решились!

Но меня так это все накрывает, а больше всего то, что она — ждала меня, что ревнует, что хочет уйти со мной, что любит! И я не могу заставить себя оторваться!

Ну, что же ты, Сашенька! Зачем отвечаешь мне, сумасшедшему? Собираюсь отстраниться, но зависаю на ее глазах закрытых, на ресницах пушистых. На том, какая она трогательная... Какая красивая... Смело кусает меня за нижнюю губу, и я не могу сдержать стон! Выдыхаю его ей в рот.

Еще только один разочек... Трогаю языком ровный ряд аккуратных зубов, сплетаюсь с ее таким отзывчивым язычком. И меня уже рвет на части! Мне уже совсем немного надо, чтобы потерять всякий контроль над собственным телом! Но это же невозможно сейчас! Невозможно, Дымин! А вот у меня дома...

А-а-а! Ну, что же ты делаешь, милая! Зачем же... Непривычно смелые именно эти женские ручки ласково проходятся с моего затылка по спине, на несколько мгновений замирают на бедрах... и слегка подныривают под ремень!

Нам же, кажется, пора... Впрочем, что изменится, если мы задержимся на пять минуточек... Дав себе разрешение, наконец-то со стоном облегчения отпускаю себя.

Ловлю ее пальчики, робко путешествующие по краю моего ремня. Кладу их на пряжку.

— Расстегивай!

— Что? — косится в сторону ребенка. — Но ведь...

Ромка повернут к стене, и чтобы нас увидеть, ему нужно привстать на кровати.

— А мы тихонечко, — прикусываю кромку ее ушка, чувствительное местечко в основании шеи, чувствуя губами, как трепещет венка у ключицы.

52 глава. Саша

Вот сейчас я живу! Вот сейчас я знаю, я чувствую, что нужна, что меня любят, что