пожалуйста! Ну, ничего же не случилось со мной! Ничего! Он отпустил, когда я порезалась! И всё! Я спать пошла! Не надо! Он же охрану позовет! И мы не сможем уйти!

Да, да, охрана. Да, нельзя сейчас... Меня немного отпускает. Отпустив ручку, на мгновение притягиваю Сашу к себе, утыкаюсь лицом в ее волосы. С готовностью обвивает руками за талию, целует в шею, шепчет снова и мне очень нравится, как звучат эти ее, озвученные мечты:

— Скоро все это закончится... И мы будем вместе... Это же закончится, правда?

Киваю, успокаиваясь от нежных поглаживаний ее ручками собственной спины. Это закончится. И ты будешь моей...

— Давай просто уйдем отсюда, ладно? Просто уйдем...

Я чувствую, как ее трясет. И этот ее страх, он действует на меня еще сильнее, чем слова. Саша права. Их срочно нужно уводить отсюда. Мы итак слишком много времени потеряли!

— Да... Давай, собирай Ромку. Я просто выгляну, проверю, чтобы никого не было. И пойдем.

... Выходим буквально на цыпочках. Я с Ромкой на руках, а сзади — Саша, несущая динозавра, с которым ребенок наотрез отказался расставаться.

И это — унизительно, это стыдно — вот так воровать собственную женщину! Я хочу иначе! По-другому хочу! Я хочу открыто заявить на нее права! Хочу выплюнуть это Амирханову в морду! Она — моя, и я ее никому не отдам! А приходится вот так — позорно воровать, заставляя умирать от страха! Мысленно успокаиваю себя тем, что рано или поздно все равно заберу ее по закону! Рано или поздно все равно заставлю Амирханова понять, что с Сашей ему больше ловить нечего! А пока нужно потерпеть.

В доме тишина.

Выходим на балкон. Наклоняюсь в поисках приставленной к перилам лестницы. А ее нет! И когда я это понимаю, в доме за нашими спинами загорается свет. Одновременно с этим свет загорается и во дворе — такое чувство, что врубаются прожектора, установленные по всему периметру!

Внизу к дому бегут охранники с пистолетами в руках. Сую Саше в руки ребенка, и, задвинув их в угол балкона, закрываю собой, оборачиваясь ко входу в дом. Интуитивно понимаю, что именно оттуда исходит сейчас для нас главная угроза.

— Ну и куда же мы так торопимся? Я думал, вы еще какое-то время поразвлекаетесь в моем доме! — с ненавистью говорит Амирханов. — Охерели совсем, правда, Николаич?

Из-за его спины выходит мой начальник, капитан Моцуков и уверенно шагает на балкон.

— Ну, что ж ты, Дымин, так позоришь наш отдел, а? — капитан с мерзкой улыбочкой качает головой. — Тут же на полноценный срок тянет! Женщину вот с ребенком похитил. Незаконное проникновение в частную собственность опять же... Будут у тебя, Дымин, проблемы. Серьезные проблемы...

— Владимир Николаевич, давайте разберемся! — развожу в стороны руки, показывая всем, что оружия нет, что я не опасен совершенно. — Давайте поговорим. Я все объясню!

— Ну, что ты мне, лейтенант, объяснить можешь? Что? Что чужой бабе, у которой с головой проблемы, ты эту самую голову окончательно задурил? У Александры шизофрения, ты в курсе?

За спиной испуганно втягивает сквозь зубы воздух Саша, а Ромка начинает хныкать.

— Это неправда.

— Справку тебе показать? — рычит Амирханов.

— Что мне твои справки? Че я, не знаю, как эти справки делаются? — рычу на него, нащупывая за спиной Сашин локоть и успокаивающе сжимая его. — Зачем она тебе, Амирханов? Зачем? Издеваться? В качестве груши для биться, когда на работе проблемы случаются?

— Нет, Дымин, я свою жену не бью. А если она чего по болезни своей насочиняет, то доказательств все равно никаких, — посмеивается он. — Даю тебе последний шанс уладить, так сказать, наш конфликт... по-соседски. Отпусти моих жену и сына и у...ывай к себе! Как раз к окончанию праздника успеешь.

Он указывает в сторону моего дома, откуда до сих пор доносится негромкая музыка, и где во всех окнах горит свет.

— Чего? — вдруг недоверчиво спрашивает капитан, делая знак охранникам, стоящим внизу, чтобы поднимались сюда, на балкон. — Как это по-соседски? Это твой дом что ли, Дымин?

Удивленно приподнимаю бровь. Да ладно, Моцуков, что, ты тоже не в курсе? Нет, ну, дом я до сих пор на новую, материнскую, фамилию не оформил — мой косяк, да. Но там легче легкого докопаться до всей моей подноготной, имея мало-мальское желание и такие возможности, как у моего начальника! Неужели ты не знаешь, кто мой отец? Впрочем, легенда у меня была неплохая — "потерялся"-то я в другом городе, где вместо Вадима Субботенко появился три года назад Вадим Дымин.

Это, конечно, было глупо. Ну, разве изменится что-то, если ты отречешься от отца, от его фамилии? Ведь, по сути, кровь его из своих вен удалить невозможно... Но тогда мне казалось, что так нужно! Мне хотелось порвать с ним навсегда, вычеркнуть его из своей жизни, забыть все, что с ним связано... Показать ему, что я вычеркнул и забыл! То есть сначала, когда мать умерла от неожиданного инсульта, застав обожаемого мужа в постели с какой-то "Анжелой", у меня было полное отрицание всего с ним связанного. Это позже я захотел ему мстить... И он делал вид, что ничего не знал об этом...

— Да, Владимир Николаевич, — устало вздыхаю я. — Это — мой дом. Это — моя женщина. У нее на руках — мой ребенок. И вы, как хороший семьянин, должны меня понять и отпустить! А я, в свою очередь, клянусь, что всё вам объясню в письменном виде...

Неожиданно внизу, от ворот, раздается грохот. И я, не зная, чего ожидать, заставляю Сашу с ребенком сесть прямо на пол и закрываю их собой — мало ли кто там, и на что они способны!

54 глава. Саша

Смотрю из-под руки Вадима, как во двор со всех сторон влетает куча мужиков в военной форме, бронежилетах и с масками на лицах. В руках — автоматы. Они как-то так рассеиваются внизу, что мне кажется, будто мы окружены со всех сторон!

Вадим на коленях передо мной. Он — единственное, что отделяет нас и всех этих чужих людей! Я вижу, как стволы оружия тех, кто внизу направляются в его спину. И мне кажется, что они целятся только в нас, а совсем не в Руслана или его охранников!

И это такое страшное чувство! Ведь если кто-то из них выстрелит, то через секунду, через мгновение кого-то из нас может уже не быть! Вадима или Ромки, а может быть, и меня самой!