в постели, а у двери не оставалось никаких следов того, что там кто-то был.

Молитва на стекле

Пел соловей. Он мог без страха щебетать всю ночь напролет, потому что на женской половине дворца не держат сов. Их не любит Матушка-ворона, поэтому говорят, что, если выпустить сову полетать, птица погибнет. Шоусюэ открыла решетки на окнах. Фонари под крышей, как обычно, не горели, и все вокруг было погружено во тьму. Нежный ночной весенний воздух коснулся кожи, и ей показалось, что они с ночью стали единым целым, растворяясь друг в друге.

– Интересно, придет ли сегодня его величество? – поправляя подушки, спросила Цзюцзю.

– Может и не прийти.

Гаоцзюнь появлялся внезапно, без всяких предупреждений. Ей не хочется с ним общаться, так что лучше бы он не приходил.

– Вы опять так говорите! А сами открыли окно и ждете!

Шоусюэ молча закрыла окно. Цзюцзю ошибается. Она думает, что Гаоцзюнь таким образом ухаживает за ней.

– Послушай, Цзюцзю. Я Ворона уфэй, и я не выполняю ночного служения.

– Я знаю.

Наверное, все-таки не знает. Шоусюэ отпустила прислужницу и снова открыла решетку. Села на окно и подставила лицо ночному воздуху.

В городе остерегаются гулять по ночам. Поэтому, стоит солнцу закатиться, перекрывают входы в кварталы и запираются изнутри. Думают, что придет Страж Ночи, Еюшэнь, который ходит по улицам и оценивает людские поступки. Для родителей обычным делом было загонять детей домой, пугая Еюшэнем. Во дворце поступали так же, закрывая все ворота, большие и малые, числом больше сотни, и запрещая передвигаться между дворцами. Но всегда есть исключения, и женская половина дворца, а также веселые кварталы города под запрет не подпадали. А еще существовали тайные сборища и подозрительные предприятия, которые игнорировали обычай избегать ночных передвижений.

– Значит, Еюшэнь заберет? – пробормотала Шоусюэ, вглядываясь в темноту.

Разглядев вдалеке одинокий огонек, она слезла с подоконника. Опять пришел, несмотря на все ее отказы.

Она закрыла решетку, прошла мимо расшумевшейся Синсин и вошла внутрь огороженного занавесями пространства. Села на ложе, глядя на дверь. Через некоторое время дверь отворилась. Пришли Гаоцзюнь и Вэй Цин. Евнух дунул на принесенный светильник, гася его.

Шоусюэ вышла из-за занавеси. Гаоцзюнь без спроса сел на стул.

– Зачем ты пришел сегодня?

– Я, кажется, только в первый раз приходил к тебе по делу.

Она посуровела.

– Если пришел без дела, уходи.

– Как тебе сахарные сласти?

– Угостила прислужниц.

– Ясно. А как насчет этого?

Он вынул из-за пазухи сверток и положил на стол. От свертка шел сладковатый запах. Шоусюэ села напротив Гаоцзюня и развернула ткань. Внутри были завернутые в бумагу сладкие лепешки: выпеченное пшеничное тесто, намазанное медом.

– Ты, кажется, думаешь, что достаточно приносить мне еду?

– А ты не хочешь?

– Если бы не хотела, давно бы тебя выгнала.

– Я рад, что тебе нравится.

– А этого я не говорила.

– Но все-таки сегодня я пришел не без дела, – продолжал правитель.

«А если с делом, так бы сразу и говорил», – подумала Шоусюэ.

– На женской половине появился призрак.

Шоусюэ скривилась:

– Эти разговоры мне уже надоели. Что там опять такое?

– Это действительно произошло снова, но выслушай. Похоже, призрак появляется не всегда. Знаешь ли ты, что с южной стороны дворца Мандаринок есть ивы? Когда они зацветают, он появляется под деревьями каждую ночь, а когда начинает лететь ивовый пух, исчезает.

– Так, может, это сущность ивового цвета?

– Нет… – Гаоцзюнь на миг запнулся и бросил взгляд на Шоусюэ. – Говорят, что у этого призрака серебристые волосы.

Шоусюэ тоже подняла глаза на Гаоцзюня. Он больше ничего не сказал. Значит, это дух кого-то из семьи Луань.

– Скорее всего, это просто глупый слух, неизвестно даже, насколько правдивый.

– Я его на самом деле не видел. Однако рассказы о том, что призраки семьи императора Луань появлялись у ложа Яньди, правдивы.

– Этого не может быть.

– Я слышал, что их прогнала предыдущая госпожа Ворона. Она тебе не рассказывала?

– Нет.

Об этом Линян не говорила. Если это произошло при жизни Яньди, Шоусюэ тогда еще не родилась. Возможно, госпожа решила, что об этом не стоит рассказывать?

– Если призрак под ивами принадлежит дому Луань, значит, он не появлялся у ложа императора Яньди. Почему он не являлся тому, кто его убил, что он делает под ивами сейчас?

Шоусюэ задумалась.

– Этот призрак – мужчина или женщина?

– Не знаю. Говорят, что у него длинные серебристые волосы и он одет в красное платье. Но точнее никто не видел. Что у тебя на уме?

– Я подумала, может, это Луань Бинъюэ.

Тот самый призрак, который появлялся перед Шоусюэ с просьбой и угрожал ей. Она так и не узнала, о чем он хотел попросить.

– Ты что-нибудь о нем узнал?

Она еще тогда попросила об этом Гаоцзюня. Тот чуть заметно кивнул:

– Он был сыном младшего отпрыска правителя. И поскольку не имел отношения к политике, то записей о нем почти не осталось. Однако есть много рассказов о нем как о маге. Будто бы он снял проклятие, наложенное императрицей, превратил дерзкого евнуха в рыбу – в пруду женской половины дворца, нашел вещь, которую потеряла дочь императора. А еще говорят, он был чуть ли не самым красивым в императорской семье.

В общем, человек, который остался не в официальной истории, но в легендах.

– А еще не знаю, по какой причине, но поговаривали, его учитель-маг то ли собирался усыновить его в качестве своего наследника, то ли уже усыновил.

– Усыновил?

Получается, из списков семьи императорской фамилии его должны были удалить либо уже удалили. У магов главное – личные таланты, поэтому к происхождению это отношения не имеет, а значит, наследовать фамилию нет необходимости. Зачем же он это сделал?

– Ты сказал, что призрак появляется, когда зацветает ива?

То есть как раз сейчас… Проще не ломать себе голову, а убедиться своими глазами. Пусть даже это не Бинъюэ – призрака надо отправить в Благодатную землю. Шоусюэ встала.

– Отведи меня туда.

– Хорошо.

Гаоцзюнь кивнул, не выказывая недовольства и сохраняя бесстрастное выражение лица, и направился к двери. Зато на лице Вэй Цина отразились все возражения, которые он мог бы придумать. Евнух зажег светильник и первым пошел вперед, в ночную тьму. Сиял месяц, поэтому, когда глаза привыкли, все вокруг было словно окутано неясной синей дымкой.

– Я слышал, что в лунные ночи Еюшэнь не показывается. Это правда?

– Конечно. Он не любит яркий свет.

– Так вот почему женская половина и веселые кварталы всегда освещены