обращаться с госпожой Вороной. А я хочу спросить о том, кто она такая. Почему дед – предшественник моего предшественника – так ненавидел колдовство, что изгнал магов из столицы, однако не тронул госпожу Ворону, которая использует то же загадочное искусство? Мне казалось это странным.

Это странное несоответствие в последнее время все больше беспокоило Гаоцзюня. Вот и Вэнь Ин докладывал о словах, которые произнес Бинъюэ: «О госпожа Ворона, почему ты смирилась с заточением на женской половине дворца? Пожелай ты – и можешь получить все что угодно».

Юйюн гладил бороду с задумчивым видом.

– Огненный император Яньди недолюбливал магов, потому что правитель предыдущей династии отдавал им предпочтение. Яньди презирал всякие проклятия. Однако появились духи…

– Что?

– В покоях Яньди стали появляться духи правителя предыдущей династии и его семьи. Они мучили императора, вот он и понадеялся на госпожу Ворону. Умолял ее сделать хоть что-нибудь.

– Значит, это были не слухи? – Гаоцзюнь-то думал, что все это глупые выдумки.

– Это правда. Госпожа Ворона изгнала духов. И Яньди наконец-то смог спать спокойно. Поэтому и не мог больше относиться к госпоже Вороне без внимания. Вот так обстояли дела.

Гаоцзюнь скрестил руки на груди.

– Ясно. А еще?

Юйюн снова погладил бороду.

– Я всего лишь дунгуань этого скромного храма, знаю не так и много.

– Ясно. Я отдам приказание главному казначею, чтобы выдали необходимые для ремонта средства.

Юйюн поднял брови. Стал заметен длинный разрез глаз – наверное, в молодости старик был красив.

– Ваше величество, не подумайте, что я торгуюсь, скрывая от вас свои знания. Это крайне досадно. Если мой храм ветшает, а людские сердца отвратились от богини Улянь, значит, таковы изменения в мире. Меня это устраивает.

Вести о том, что не только в столице, но и по всем провинциям храмы Матушки-вороны ветшают, доходили и до Гаоцзюня. С тех пор как должность дунгуаня стала номинальной, это поняли и в провинциях.

– Говорили, что госпожа Ворона была жрицей богини Улянь.

– Так и есть.

– С того времени, как жриц стали запирать на женской половине дворца, должность верховного жреца стала бессмысленной?

Борода Юйюна шевельнулась – кажется, он улыбнулся:

– Меня это устраивает.

Гаоцзюнь приблизил свое лицо к лицу дунгуаня и прошептал так, чтобы не услышали другие:

– Хотя если госпожа Ворона пожелает, сможет получить что угодно?

С лица Юйюна исчезла маска хитрого старца. Он раскрыл глаза и не знал, что сказать.

– Где вы это слышали?

– Есть и другие странности. Емин-гун, где обитает госпожа Ворона, находится на другом конце дворца от моих покоев, Нингуан-дянь. Почему?

Дворец, Сияющий в ночи, и дворец Сгустка света. Емин-гун стоит в самом центре женской половины дворца, будто владеет ею.

– Госпожа Ворона – кто она?

Гаоцзюнь покачивался в паланкине, ругаясь про себя на старого лиса.

«Какие странные вещи вы говорите. Госпожа Ворона и есть госпожа Ворона. – Юйюн тогда сразу же вернулся к прежнему тону, произнося ничего не значащие, бессмысленные слова. – Поскольку я, ваш недостойный слуга, никак не связан с женской половиной дворца, то не могу ничего знать про госпожу Ворону. Возможно, вам лучше спросить об этом у нее самой. Да, кстати, я слышал, что она может отогнать злых духов, мешающих сну. Не стоит ли вашему величеству обратиться к ней с этой просьбой? Мне кажется, вы в последнее время плохо спите. Цвет лица у вас не очень здоровый…»

Утверждает, что ничего не знает про Ворону уфэй, а у самого при этом такие сведения! Гаоцзюнь потер лоб. Он действительно не высыпается. Неужели это так сильно заметно по лицу? И Вэй Цин беспокоился.

Гаоцзюнь вздохнул и чуть приоткрыл занавеси.

– Цин, меняем маршрут. Идем не в Нингуан-дянь, а на женскую половину.

– Слушаюсь, – произнес Вэй Цин.

Шоусюэ гуляла у пруда, того самого, где утонула госпожа Жаворонок. Девушка разглядывала растущие на берегу цветы и травы, как вдруг откуда-то раздалось щебетание. Та самая птичка. Где же она? Шоусюэ закрутила головой, но так и не увидела жаворонка.

Вода из-за тени от деревьев была темной даже в разгар дня. Рассеянно разглядывая тусклые, еле заметные солнечные блики на рябящей поверхности пруда, Шоусюэ вдруг подняла голову. Она услышала шаги и шелест одежды. Через некоторое время из-за лаврового дерева появилась дама, на вид лет двадцати. Судя по ее внешнему виду – прислужница кого-то из наложниц. Изящная девушка с бледной кожей. Черты лица ничем особенным не выделялись, однако стройная фигура и длинная шея выглядели обворожительно. Глаза с одинарными веками потуплены, словно прикрыты очаровательными тенями. У груди она держала веточку шиповника.

Увидев стоявшую у пруда Шоусюэ, девушка замерла от испуга и уронила цветы – похоже, она не ожидала увидеть здесь кого-то. Затем поспешно подняла упавшую ветку.

– Цветы – это подношение?

– Что?

– Эти цветы. Это подношение госпоже Жаворонку?

Девушка в замешательстве смотрела на Шоусюэ, потом промычала что-то неопределенное – кажется, согласилась. Видимо, она опасалась незнакомку.

– Я Ворона уфэй. А ты кто?

Девушка, судя по всему, пришла в еще большее замешательство и растерялась. Наверное, не могла поверить.

– Ты госпожа Ян? Прислужница госпожи Журавля?

– Вы меня знаете? – Девушка удивленно преклонила колени. – Совершенно верно, моя фамилия Ян, а зовут меня Шинян. Простите мне мою бесцеремонность.

Кажется, Шинян решила, что Шоусюэ узнала ее имя с помощью каких-то таинственных сил. А та просто узнала про нее от других прислужниц. И поняла, что носить сюда цветы могла бы именно эта девушка.

– Я ждала тебя.

– Меня?!

Увидев вчера у пруда цветы, Шоусюэ поняла, что кто-то оплакивает смерть госпожи Жаворонка. Вот и решила, что если подождать здесь, то можно встретиться с этим человеком.

– Я бы хотела узнать про госпожу. Я слышала, что ты иногда носила ей еду, вы были подругами?

– Я… – Шинян хотела ответить, но закашлялась. – Прошу меня простить.

– Ты больна?

– Нет-нет, ничего серьезного. Просто начинаю кашлять при смене сезонов.

Видимо, есть у нее такая склонность. Хрупкое телосложение влечет за собой общую слабость организма.

– У воды холодно. Тебе следует поберечься.

– Благодарю вас. Госпожа тоже была слаба здоровьем. Наверное, поэтому беспокоилась и обо мне. Хотя ей было гораздо тяжелее, чем мне…

– Она была слаба здоровьем?

– Не настолько, чтобы обращаться к придворным врачевателям, но ей случалось лежать в лихорадке. Правда, она даже снадобья не принимала, говорила, что ей станет лучше, если остаться в постели. Изготовители отказывались давать лекарства – говорили, что не могут просто так прописывать травы.