– Что ж, отрицать не буду.

Видимо, она попала в яблочко – Гаоцзюнь заговорил не так язвительно.

– Но все-таки мне было не все равно, что тебе дарить. Я подумал, что гребень будет тебе к лицу.

– Ты подарил его не тому человеку. Выбери иную наложницу.

Гаоцзюнь положил нож и встал. Вырезанную фигурку он держал в руке.

– Ладно. Больше не буду дарить тебе ценные вещи. Но… – Он сунул за пазуху свободную руку и достал парчовый мешочек. – Неужели это тебе тоже не нужно?

Он покачал мешочком перед глазами Шоусюэ. Наверное, сушеные абрикосы или финики.

– Это сыпаотан.

– Что?! – вырвалось у Шоусюэ.

Сыпаотан – сласти, сплетенные из тонких сахарных нитей. Внутри они пустые, поэтому легко рассыпаются во рту и тут же тают на языке. Сладкие настолько, что фрукты и другие сладости с ними и сравнить нельзя.

– Не нужно? – снова спросил Гаоцзюнь.

Шоусюэ растерянно замолчала, колеблясь, но в конце концов выдавила:

– Могу и взять.

Проиграла… Гаоцзюнь положил мешочек ей на ладонь. Шоусюэ было досадно, что она купилась на еду, но больше ее влекло содержимое мешочка.

– Когда тебе тоже захочется что-нибудь подарить Цзюцзю, можешь вот так угостить ее. Думаю, тогда она не рассердится. Так же, как и ты сейчас.

– А этим можно угостить? – спросила она, и Гаоцзюнь, словно удивленный этим вопросом, некоторое время хлопал глазами. Потом выражение его лица смягчилось.

– Можно.

Если угостить этим Цзюцзю, возможно, ее настроение улучшится. У Шоусюэ стало легко на сердце.

– Шоусюэ! – Услышав свое имя, она подняла глаза.

Гаоцзюнь смотрел на нее сверху вниз.

– А что с янтарной рыбкой? Выбросила? Ты ведь никому ее не отдала?

– Нет, она… – Шоусюэ бросила взгляд на шкафчик. – Спрятана.

– Ясно. – Гаоцзюнь с облегчением вздохнул. – Вот ее никому не отдавай.

Шоусюэ показалось, что в его голосе скрывалась какая-то боль, и она нахмурилась.

– Неужели это ты ее сделал?

– Нет. Ее… – Взгляд Гаоцзюня устремился куда-то вдаль. – Ее сделал Дин Лань.

Шоусюэ вздрогнула. Встала.

– Я не могу держать это у себя. Лучше верну.

Вещь, сделанная умершим другом, – это ведь что-то очень важное. Она не должна храниться у Шоусюэ.

– Это свидетельство моего обещания. Не надо ее возвращать. Пусть будет у тебя.

– Вот еще! Для свидетельства выбрал бы что-нибудь другое. Зачем ты отдал ее мне?

Гаоцзюнь немного помолчал, а затем взглянул Шоусюэ в глаза.

– Не знаю, – проронил он и отвернулся.

Затем, не поворачиваясь, показал ей деревяшку:

– К следующему своему визиту я ее закончу. – И вышел за занавеси.

Когда дверь закрылась, Шоусюэ села на постель. Развязала подаренный мешочек – оттуда пахнуло сладким. Не вынимая содержимое, она долго смотрела на сладости.

После окончания заседания дворцового совета Гаоцзюнь направился не во внутреннюю часть, где находился Нингуан-дянь, дворец Сгустка света, а в южную часть дворца. Вдали от выстроившихся в ряд важных государственных управлений – центральной канцелярии, министерства двора и других – стоял скромный храм, окруженный глинобитной оградой. Глина с ограды кое-где обвалилась, с ворот облезла алая краска, надпись тоже покосилась. Перед воротами Гаоцзюнь вышел из паланкина. Правитель или кто другой – здесь принято было спешиваться и выходить из экипажей.

Гаоцзюнь поднял глаза на надпись. «Храм Звездной вороны»… Здесь поклонялись богине Улянь, Матушке-вороне. Здесь несет свою службу верховный жрец, дунгуань. От ворот ко входу в храм вела дорожка, выложенная галькой, кое-где камешки растрескались или пропали, оставив углубления. Стоящая рядом медная башенка фонаря покрылась зеленой патиной, в трех больших курильницах перед храмом не горит огонь. А ведь обычно здесь должны жечь благовония так, что все застилается густым дымом.

Сам храм тоже потерял свой цвет, и кое-где, кажется, дерево изглодано жучками. Светильник под крышей, видно, много раз чинили. Вымпелы тоже заштопаны, количество заплат ужасает. Внутри пустота и холодно, а нарисованная на стене фигура богини в слабых лучах солнца выглядит жутко. Алтарь чисто вытерт, но облезлый лак и потертости не скрыть.

Перед храмом собралась толпа, ожидая приезда императора, помощники дунгуаня. Впрочем, «толпа» эта состояла из одиннадцати человек. Все они были одеты в одинаковые халаты пао неяркого цвета хмурого неба, а платье стоящего впереди старика было еще более темного цвета – пепельно-серого. Это и был дунгуань. Пепельные одежды были знаком слуги богини Улянь. Старик попытался было поклониться Гаоцзюню, но, видимо, из-за возраста пошатнулся и рухнул на колени. Гаоцзюнь велел ему поднять голову, и стоявшие сзади двое молодых людей в серых одеждах поддержали пытавшегося встать старца. Это были отрекшиеся от мира монахи, подчиняющиеся дунгуаню.

– Я дунгуань по имени Сюэ Юйюн, – назвался старец гораздо более твердым голосом, чем можно было ожидать по его внешнему виду.

– Мне передали, что некоторое время ты страдал от недуга. Как сейчас твое состояние?

– Вашему величеству не стоило беспокоиться о своем ничтожном слуге. Как видите, я уже дряхлый старик, недуги постоянно мучают меня. Однако в последние несколько дней я чувствую себя хорошо.

Гаоцзюнь прошел внутрь храма и сел на лежанку, стоявшую у зарешеченного окна. Рядом с ним, чуть поодаль, встал Вэй Цин.

– Вы много раз отправляли ко мне своих посланников… Прошу извинить меня за мое невежливое поведение. А теперь ваше величество пожаловали сами. Поистине, я чувствую себя неловко. Как видите, мой храм совсем обветшал. К сожалению, мы не получаем должных средств, необходимых для ремонта. Простите, что вам приходится утомлять свой взор этим неприглядным зрелищем.

Речь Юйюна звучала вежливо и как-то легковесно. Гаоцзюнь всмотрелся в лицо старца: не презрение ли это к молодому императору? Наконец жрец спросил, зачем правитель пожаловал. Гаоцзюнь, чуть прищурившись на слабом свету, проникавшем через окно, посмотрел на стену с изображением богини Улянь.

– Хочу узнать о Вороне уфэй.

– Вот как. И что же именно? – Юйюн захлопал глазами, спрятавшимися под густыми белыми бровями.

Гаоцзюнь заметил неожиданно острый взгляд этих глаз.

– Я слышал, что правитель предыдущей династии поместил госпожу Ворону на женскую половину дворца, чтобы иметь возможность в одиночку пользоваться ее силой. Так сказано в «Туншэнь-чжи» – «Заметках о Пути к богам», а в официальной истории, «Двойном уложении», об этом ни слова. «Заметки о Пути к богам» оставил, полагаю, дунгуань прошлой династии. Вот я и подумал, что дунгуань должен знать все о госпоже Вороне.

Юйюн задумчиво погладил бороду.

– Все, что касается госпожи Вороны, определено в указах. Я служу богине Улянь, не Вороне уфэй.

Гаоцзюнь взглянул на старца: его голыми руками не возьмешь.

– В указе определено лишь то, как надо