– звук тянулся долго. Он звучал радостно, весело, словно песенка.

Наконец слабо светящийся ветерок покинул Хуанян и заплясал, поднимаясь. Двери сами собой раскрылись, и ветерок вылетел наружу. Хуанян побежала за ним. Ветерок взметнулся ввысь и направился на запад, к морю.

– Сюанью!.. – сорвалось с губ Хуанян, и ее голос словно последовал за ветерком.

Даже когда оставленные порывом воздуха искорки исчезли, Хуанян оставалась на месте.

– Он снова вернется к тебе. Когда придет весна, – сказала Шоусюэ, и Хуанян молча кивнула. А затем опустилась на землю, закрыв лицо руками.

На следующий день Хуанян принесла в Емин-гун шелковое платье.

– Это вам в качестве благодарности за вызов духа.

Прислужницы поставили на стол поднос, и Шоусюэ взяла подарок в руки. Лиловое платье, украшенное узорами из волн и птиц, и нежно-желтая юбка с вытканными жемчужинами. И тонкий – того и гляди растает в руках – светло-розовый шелковый шарф.

– Ах, какая красота! – не сдержалась стоявшая в сторонке Цзюцзю, но тут же прикрыла рот рукой.

– Все это изготовили у меня во дворце. А юбку сшила дама из швейного управления, которую госпожа Ворона изволила спасти.

Шоусюэ оттолкнула поднос.

– Мне такое не нужно.

– Но ведь удобно иметь не только черное платье. Чтобы скрытно куда-то попасть, вам больше подойдет этот наряд, чем одеяние прислужницы, – мягко возразила Хуанян и снова пододвинула поднос к Шоусюэ.

Та заколебалась, переводя взгляд с Хуанян на платье.

– Если госпоже Вороне эти вещи не нужны, мне останется только выбросить их. А ведь мои дамы с таким усердием красили, шили…

Шоусюэ сдалась. Не стоит так упрямиться.

– Хорошо. Я приму это.

– Ах, как замечательно! И мои дамы наверняка тоже обрадуются. Непременно извольте навестить нас во Дворце мандаринок в этом наряде!

– Но я…

– Когда госпожа Ворона изволит посетить нас, я прикажу приготовить пирожные! Печенье из засахаренного меда и воздушные лепешки! Ах, и баоцзы с лотосовой начинкой – я слышала, они вам по нраву!

Шоусюэ промолчала. Ворона уфэй не из тех, кто проводит дневное время за чаем и болтовней с наложницами. Ворона уфэй живет одна, в ночи. Впрочем…

– Я вас жду в любое время! – Хуанян улыбнулась своей освежающей улыбкой.

Шоусюэ вдруг подумала: будь у нее старшая сестра, она была бы такой? От чая, который заварила Цзюцзю, поднимался пар, рядом стоял сироп из абрикосов, сваренный Хунцяо. И подобно упрямому снегу, который остается на земле даже после прихода весны, но все же начинает поддаваться настойчивым лучам солнца, в сердце Шоусюэ стало проникать тепло. Сладкое, тающее тепло… Яд, которому было очень сложно противостоять.

Той же ночью к ней наведался Гаоцзюнь. Его вызвала сама Шоусюэ, сообщив, что у нее есть просьба.

– Что за просьба?

Она думала, что Гаоцзюнь будет выказывать недовольство, но он задал лишь один вопрос.

– Я хочу узнать про Луаня Бинъюэ, – прямо ответила Шоусюэ.

– Хм. – Гаоцзюнь сделал глоток чая и сказал: – Я сам знаю немногое. Кажется, он был сыном младшего отпрыска правителя, то есть внуком императора. Этот младший отпрыск не имел отношения к управлению государством, а его сын, Бинъюэ, отказался от официальной религии, поступив в ученики к магу. Однако говорили также, что его магические таланты были незаурядными. Ему отрубили голову в тот же день, когда казнили императора и его отца. Больше мне, пожалуй, ничего не известно.

– Может быть, есть какие-то подробности?

Она ведь так и не узнала, почему Бинъюэ интересовался женской половиной дворца и что он хотел у нее попросить. Ее это беспокоило.

– Точно не знаю, но можно посмотреть записи. Или… – Гаоцзюнь посмотрел на Вэй Цина.

Тот был недоволен тем, что ему придется косвенным образом отвечать на просьбу Шоусюэ, но поклонился.

– Мне кажется, он снова придет ко мне, – сказала Шоусюэ, но Гаоцзюнь ограничился коротким «ясно».

Она внимательно посмотрела на правителя. По его бесстрастному лицу невозможно было прочитать его чувства. Может быть, он не получил отчет от Вэнь Ина? Тот не понял смысла произошедшего и не сообщил хозяину? Или евнух тогда действительно не услышал того, что сказал Бинъюэ?

Гаоцзюнь промолвил:

– Почему Луань Бинъюэ вселился в Подлунного старца?

Шоусюэ отвела от него взгляд и протянула руку к чашке.

– Я тоже не знаю. Однако у него, похоже, была причина появиться во дворце. Возможно, он вселился в кого-то в провинции Ли и вынудил человека принести сюда вазу с запертыми в ней душами.

– Вероятно, это был купец, который привез во дворец товары. Тот, который передавал их дамам во Дворце мандаринок. Его основная торговля – в провинции Ли. Про него говорили, что в последние несколько месяцев он «несколько не в себе», думали, что утомился.

Возможно, в это время в него как раз вселился дух. А после того, как купец принес вазу на женскую половину дворца, дух переселился в прислужницу.

– Но зачем же ему так надо было попасть сюда, что он пошел на такие ухищрения? – пробормотала Шоусюэ.

Гаоцзюнь наблюдал за ней. Она, почувствовав его взгляд, подняла голову.

– Что еще?

– Ничего, – сказал он и встал. Видимо, собрался уходить.

– Пойдешь к Хуанян?

– Нет. – Гаоцзюнь замолчал и полез за пазуху.

Вытащил что-то завернутое в шелковый платок и положил на стол. Затем сам развернул. Там оказался гребень из слоновой кости. На нем был вырезан узор: какая-то птица – кажется, соловей, и волны.

– И что это?

– Я слышал, что Хуанян подарила тебе обновки. Это должно к ним подойти.

– Не надо.

– Не надо – выбросишь, – сказал он и пошел к двери.

– Тебя Хуанян научила так говорить?

Он не ответил и вышел из дворца. Шоусюэ стиснула зубы. Стоит один раз проявить слабость, и уже не отделаться. Не надо было принимать то платье! Когда остаются вещи – остается и связь с человеком. Если Хуанян пригласит Шоусюэ во Дворец мандаринок – придется отправиться туда. Когда приходит Гаоцзюнь, Шоусюэ уже не может, как раньше, выгнать его.

Девушка закусила губу. Подошла к шкафчику, вынула черную лаковую шкатулку и открыла крышку. Там лежала янтарная рыбка, та самая, что подарил ей Гаоцзюнь. Нахмурившись, Шоусюэ разглядывала рыбку, затем снова закрыла шкатулку и вместе с гребнем убрала в шкафчик.

Можно ли будет потом подарить это, например, Цзюцзю? Или это создаст новую связь? Неизвестно. Как же снова остаться одной? Хочется избавиться от чувств, избавиться от пристрастий и тихонько жить в ночи, в одиночестве.

– Цин, – негромко окликнул Гаоцзюнь, шагая по галерее. – Завтра к вечеру