– Я сказал: не надо!

Голос его звучал тихо, но возражений не допускал. Вэй Цин покорился:

– Прошу прощения.

– Что такое? – спросила Шоусюэ, но Вэй Цин уже закрылся, как раковина, и не отвечал.

Шоусюэ посмотрела на Гаоцзюня.

– У тебя тоже появлялся призрак?

Гаоцзюнь чуть поднял одну бровь, но ничего не сказал.

– Это так?

– Я не прошу тебя ничего предпринимать. – Он отвернулся.

Шоусюэ пристально посмотрела на его профиль.

– Призрак матери или друга?

Раз он не хочет, чтобы Шоусюэ что-то предпринимала, значит, дело в этом, подумала она. И кажется, угадала. Гаоцзюнь продолжал молчать, но выглядело это как подтверждение ее слов.

Она посмотрела на Вэй Цина. Тот, будто стесняясь взгляда господина, тихо сказал:

– Повелитель в последнее время плохо спит…

Действительно, цвет лица у Гаоцзюня был не очень хорош. Вот почему Вэй Цин так беспокоится.

– Хватит об этом. Пойдем, Цин, – сказал Гаоцзюнь и быстро зашагал вперед.

Шоусюэ задумчиво смотрела ему вслед.

Когда время перевалило за половину пятой стражи[6], за Шоусюэ в Емин-гун пришел Вэй Цин. Солнце еще не взошло, но край неба чуть побелел. В это время Гаоцзюнь начинал свой совет.

– Прибыл за вами, – вежливо поклонился Вэй Цин. Но ему явно было не по себе из-за того, что пришлось оставить повелителя одного. Выглядел он хмуро и неприветливо.

Следуя за ним, Шоусюэ вышла из дворца. Поскольку придется зайти в хранилище, Цзюцзю она с собой не взяла. Та, заплетая госпоже волосы, несколько раз предупредила: «Будьте осторожны!» Вообще-то никакие опасности Шоусюэ не грозили, но служанка, видимо, беспокоилась, что госпоже придется выйти с территории женской половины. Впрочем, она все равно оставалась внутри дворца, там, где жил император. Не так уж эта часть и отличается от женской половины. Шоусюэ, как обычно, оделась в черное. Вряд ли ее ждут неприятности, если идти в облике Вороны уфэй.

Вэй Цин показал документы с подписью Гаоцзюня охраннику, и Шоусюэ вышла за ворота. В покои императора она отправилась пешком, без паланкина. Пока они шли, небо потихоньку, но явственно розовело. Восточный его край стал коралловым, ультрамарин сменился нежным индиго, звезды одна за одной исчезали с небосклона. Ветер слабел, словно засыпая. Весной по утрам и вечерам воздух становился каким-то мягким, а граница между ним и человеком исчезала.

Они пересекли выложенную галькой площадь, прошли через несколько ворот, и вот наконец показался дворец Сгустка света. Лазурная черепица отражала утренние лучи солнца и сверкала, словно разбрасывая драгоценности. Название покоев отлично им подходило.

У парадного входа ждали два евнуха, которые, когда Шоусюэ и Вэй Цин поднялись по ступеням, почтительно открыли перед ними двери. Внутри было прохладно и тихо. В абсолютно пустом пространстве между алыми колоннами на клумбах стояли только фарфоровые и медные вазы, а вглубь покоев тянулась галерея. Через расположенные по трем сторонам зарешеченные окна падал слабый свет. Когда они шагали по полу, на котором цветными камнями был выложен цветочный узор, их шаги гулко отдавались в пустоте. Слушая этот звук, Шоусюэ спросила:

– Призраки вчера тоже появлялись?

Она спрашивала о духах, которые навещали Гаоцзюня. Вэй Цин, который шагал впереди, не оборачиваясь, некоторое время молчал. Однако когда они дошли до угла, евнух повернулся к ней. Его брови были нахмурены, лицо задумчиво.

– Прошу вас не передавать повелителю мои слова.

Видимо, ему трудно было заставить себя говорить о том, о чем Гаоцзюнь запретил упоминать. Но раз все-таки собирается рассказать – значит, беспокоится о хозяине.

– Хорошо, – коротко ответила Шоусюэ.

Лицо Вэй Цина почему-то приобрело еще более задумчивое выражение.

– Что такое?

– Я думал, что ваш ответ будет более язвительным.

– Ты кем меня считаешь?

Видимо, гадкой девицей, которая обвела императора вокруг пальца. Хотя это ее саму используют, как хочется…

– Прошу меня простить, – извинился Вэй Цин и снова зашагал вперед. – Похоже, призраки стали навещать повелителя в течение последнего месяца.

Он говорил на ходу.

– Я узнал об этом совсем недавно. Забеспокоился, что у повелителя плохой цвет лица, но его величество говорил, что все в порядке. А когда и дунгуань указал, что повелитель не высыпается, я все-таки стал его расспрашивать, и, наконец, он признался.

Наверняка расспрашивал с пристрастием, хоть и вежливо, по форме. Несложно представить. Но ведь…

– Дунгуань? Он разговаривал с дунгуанем? Но ведь тот не приходит на Дворцовый совет.

– Повелитель желал узнать о госпоже Вороне и отправился в храм Звездной вороны.

– Не стоило утруждаться, наверняка это было зря.

Вэй Цин обернулся и бросил на Шоусюэ короткий взгляд, но тут же продолжил:

– Повелитель говорит, что в полночь перед дверьми встают призраки госпожи Се и Дина-дагэ.

– Дин-дагэ – это Дин Лань?

– Да. Я так его называл: братец Дин. В его возрасте можно было бы звать его и отцом, но он говорил, что ему так проще и удобнее.

Шоусюэ понимающе кивнула. Наверное, Вэй Цин тоже привязался к Дин Ланю.

– Итак, призраков двое. Оба просто стоят?

– Похоже на то. Я предложил ночью побыть с повелителем рядом, но его величество считает, что в этом нет необходимости. Поэтому я сам не знаю, что там происходит. Повелитель так и сказал: мол, они просто стоят, ничего не говорят, ничего не делают, так что можно не беспокоиться…

Шоусюэ вздохнула.

– Вот болван…

Вэй Цин остановился и обернулся. Брови его взлетели вверх.

– Как ты смеешь так дерзко отзываться о повелителе?

Сразу вспыхнул. Шоусюэ решила не связываться и отвернулась. Впереди галерея раздваивалась. Она посмотрела туда.

– Там покои императора?

Галерея вела в заднюю часть дворца. Вэй Цин кивнул. Шоусюэ что-то почувствовала и напрягла зрение, вглядываясь туда.

– Вы сможете справиться с призраками?

– Это несложно. Вот только… – Шоусюэ чуть склонила голову набок. – Ты сказал, что они появились примерно месяц назад?

– Да.

Она замолчала и опять посмотрела в сторону спальных покоев.

– Нужна хитрость…

– Хитрость?

– Сначала разберемся с хранилищем. Где оно?

– Прошу сюда. – Вэй Цин взглянул на нее с подозрением, но все-таки повел вперед.

Они несколько раз повернули, проходя по разветвляющимся коридорам в самую глубь дворца. Шоусюэ была уверена, что одна к выходу вернуться не сможет. Наконец показалась какая-то дверь. Не очень большая, но сделанная из металла, она выглядела прочной. Видимо, это и было хранилище. Перед дверью стоял немолодой евнух. Одет он был в пепельного цвета платье, на голове темно-серая повязка, из которой торчало длинное гусиное перо. Евнух поклонился. Он создавал странное впечатление: отвислые щеки, изрезанные глубокими морщинами, – но вместе с тем прекрасный цвет