если потребуется. А то, привык он, что мы в позиции просителя всегда. А сейчас у меня его полки в заложниках считай. И Делагарди тоже ценный трофей.

А еще. Еще интересные дела с татарами. Пока что все упирается в скачок на юг. Земли Поля Руси будут потребны больше всего. Там черноземы. Там Курск с его железом. Но все это нужно обезопасить от набегов. Белгородская черта есть, но ее может не хватить.

Думать, буду думать.

Вздохнул, взглянул на собравшихся.

— Вильям, ты как человек, связанный со мной определенными договорами, останься. Франсуа, ты, конечно, тоже. А вас Луи и Кристер жду к ужину.

Они вдвоем сделали реверанс и вышли.

Ну а я остался с несколько ошарашенными темой разговора полковниками.

— Собратья, что думаете? Какую бы вы сторону и позицию заняли? Речь Посполитая наш противник. Сейчас, наш страшный враг. Но… — Я хитро прищурился. — Замиримся, пройдут годы и, возможно, ляхи станут нашим надежным щитом от тех, кто победит в войне между латинянами и протестантами. Например. А шведы, тоже наши соседи и пока что… Пока что очень разорительные партнеры. Те, кто не по доброте душевной и к общей выгоде помогает, а только в корыстных целях. А еще на юге у нас вечная угроза. Татары.

Все молчали, переглядывались, никто начинать не собирался.

И тут Репнин поднялся, массивный, грузный.

— Не наша это война. Вон шведам, как ты, господарь, верно говоришь, сколько отвалили? Сто тыщ! Ефимков Шуйский обещал! Сто тыщ этому Делагарди. — Он пыхтел, покраснел от злости. — Да, войско его крепкое. Да, достигло многого. Но сто! Тыщ! Зачем нам лезть? Наемники и мастера. Их купить можно. Коли надо. Через Архангельск…

Я поднял руку

— Александр Андреевич, мудро. Дело говоришь. Только сейчас это будет дорого. А если вся война эта их начнется зимой или через год? Да к нам наемников просто не пустят. Под страхом смерти. Они там нужнее будут.

— И то верно. — Процедил Трубецкой. Продолжил, поднявшись и взглянув на замершего нижегородца. — Я с князем согласен. Мы представители древних родов русских. Мы традиции чтим. Понимаю я, все понимаю. Смотрю, как ты воюешь, вижу, что так толково. Так мы не умеем. И Скопин с Делагарди, судя по всему, так же воевали. По-новому. Тут, вопросов нет. Надо, сделаем. Вон, даже немец и то сказал, учимся мы хорошо. — Он ощерился, улыбнулся криво. — Но воевать за немцев одних, против немцев других. — Помотал головой. — Нет. А про татар ты толково сказал.

— Что думаешь про татар? И скажи мне, князь, а если замиримся мы с Речью Посполитой? Если сделаем так, что недоразумение все это было. Что все эти Диметриусы часть шляхты и даже самого короля обманули? Что сейм скажет? Ты больше всех нас со шляхтой говорил, под Тушино с ними стоял.

— Сложно, господарь, очень сложно. Речь Посполитая сторона чудная. Там король сам по себе и каждый шляхтич у себя дома выше короля, если тот к нему в гости приехал. — Он пожал плечами. — Мириться с ними. — Мотнул головой. — Да не выйдет. Слишком похожи мы и в то же время слишком разные.

— А что если? — Я решил кинуть козырь. — Что если мы им Смуту устроим?

— Это как? — Удивился Трубецкой.

— Пока не знаю, но мысль следующая, собратья. Речь Посполитая, как верно заметил князь, страна чудная. Сейм, это магнаты. Кого-то можно подкупить. Например. Те земли, что ближе к нам, частью православные. Кто там из магнатов и самых богатых семей защитником православия в Великом Княжестве Литовском является? А?

Я сам, признаться, не помнил фамилии. Все же историю своей отчизны знал хорошо, а вот соседей и мира в целом, в общих чертах только.

— Из Гедиминовичей Вишневецкие, Чарторыйские. Еще Радзивиллы. Ну и… — Хмыкнул Трубецкой. — Сапега Ян. Лев, он католик. Но… Это такой католик, который… Родился он в православии, потом протестантом стал и только потом… Латинские традиции принял.

Ясно. Скорее всего этот Лев готов любую веру принять, какая ему денег давать будет больше. Больше власти, сил и могущества.

— Собратья. Может я вперед забегаю, конечно. Но, что если мы, одолев Жигмонта, предложим этим людям знатным тоже некую унию? Верю, что Смута завершается. Жолкевского разбили мы. Сила на нашей стороне. Что мыслите?

Собравшиеся переглядывались, плечами пожимали. Точного ответа не знал никто.

— А еще есть запорожцы, черкасы, там же тоже православных много.

— Да какие они православные! — Взревел внезапно Репнин. — Разбойники они. Оно и наши казаки — то… Что с Дона. Не то, чтобы добрые люди. Но эти хоть толковые и люди над ними толковые. А черкасы. Нет, собратья… — Он замотал головой. — С этими договариваться… Нет… Нехристи они. Язычники, одно слово. — Он перекрестился.

Интересно, отчего такая ненависть к жителям западной части Поля у него была? Где он с ними сталкивался и где намучался? Так-то оно так. Сейчас для нас они больше, действительно разбойники, пришедшие с литовскими и польскими людьми пограбить. И если шляхтичи все же подчинялись хоть как-то сейму, королю и нанимателю, хоть как-то управлялись, то вот с казацкими ватагами все было ощутимо сложнее.

— Так-то они и вправду православные. — Поднялся, доселе сидящий, Серафим. — От лона церкви только отбившиеся. И… — Он перекрестился. — Боюсь я, что ересь униатская на них все больше давить будет.

— Тьфу, мерзость. — Сплюнул нижегородец. — Батюшка Серафим, ты в этом лучше нас всех понимаешь, но я тебе свое слово говорю. Черкасы… Сущие бандиты. Я с ними еще в Нижнем дело имел. Они аж туда своими бандами проникали. Что они, что лисовчики. Одна беда, один черт и сатана. — Он продолжил креститься. Злой был, сопел яростно, негодовал.

— Собратья. — Я поднял руку, призывая к спокойствию. — У нас сейчас не сбор боярской думы. Я знать ваши мысли хочу. Понимать. Мы под Смоленск идем. Там судьба решаться будет. Но, чтобы дальше смотреть, чтобы понимать куда потом шагать. Нужно мнение ваше. — Повернулся к Тренко, спросил. — Ты что скажешь?

Воевода мой поднялся, кашлянул.

— Собратья. Я… — Он вновь кашлянул. — Я человек простой, из Поля я, сын боярский. Хоть господарем — то и ставленный войском руководить, конницей нашей…

— Ты по делу давай, не томи. — Перебил я его.

— Я в этих делах мало смыслю. Скажу только так. Черкасы Воронеж жгли. Это было. Но черкасы еще и с татарами люто бьются. Воюют. Нас донцы от Крума прикрывают, а запорожцы с черкасами Речь Посполитую. Так что схожи мы. Может стоит говорить о казаках с казаками, чтобы понять лучше? — Он плечами пожал. Продолжил