не любила Пандору, как Катю, и не считала ее столь же непреложной частью своей жизни, как Ганбату, но почему-то Добротворская казалась все-таки не лишней, а нужной. День рождения получался хорошим, очень. Но не полноценным.

Видимо, от внезапного самопознания у нее аж лицо перекосило, потому что буквально в следующую секунду Гена услышала обеспокоенное:

– Все в порядке?

Говорила Катя, вампиреныш заинтересованно маячил рядом.

– А? Ну да. По большей части.

– Так, а по меньшей? – выплыл из-за плеча Красношапко суверен. – Скажи, я мигом исправлю!

Делиться озарением в планы медведицы точно не входило, но при попытке отвернуться соседка по комнате мягко положила руку ей на плечо.

– Ген, посмотри на меня. Мы с Ганбатой не будем смеяться и не хотели бы давить, но он дело говорит: раз уж взялись, давай учиться праздновать дни рождения, ага? За жизнь на это не сказать чтоб было дано много попыток.

– Но свой ты не празднуешь, – полуобиженно буркнула медведица. С одной стороны, ей словно как-то спокойнее оказалось узнать, что Катин прошел в июне незаметно, даже без дежурных поздравлений, – больше времени на подготовку, но с другой – немного больно, будто это не Красношапко внимания не досталось, а Гена его не уделила. Может, и ребята поэтому волнуются? Чувствуют похожую несправедливость?

– Да, не праздную, верно подметила: успела нажить массу тупых заморочек на этот счет. Но с вами, может, и попробую. Особенно если пойму, как прямо говорить о своих желаниях и не держаться за старые травмы. Покажешь мастер-класс?

Гена испуганно на нее посмотрела.

– Ладно, не повышаем ставки. Итак, ты понимаешь, что стоит исправить конкретно сегодня конкретно для тебя?

Медведица понимала. Наверное, будь ощущения от праздника хоть немного другими, она бы смирилась и как всегда перетерпела скрипя зубами. Но счастье оказалось очень заразной штукой, от которой не так-то легко отмахнуться, и дрогнувшим голосом, боясь представить, как отнесутся к ней после этого заявления, Гена выдала одну из самых длинных тирад с момента их знакомства:

– Не знаете… Дора сейчас очень занята?

Добротворская украдкой разглядывала кухню преподавательского коттеджа, арбуз понуро лежал в раковине, а Кирилл не менее понуро хлюпал растворимым кофе, то и дело бросая взгляды на гостинец. Да уж, незабываемо поздравила, не то слово.

– Вы извините, пожалуйста, если как-то не так вышло. Привыкла, и…

– Да не, все путем, говорю ж, – пробормотал куда-то в кружку отец. – Ностальгией по сердцу резануло, вот и не сдержался. У меня с арбузами особые отношения. Рассказывал, наверное, раз ты его притащила?

Пандора задумалась.

– Если честно – вроде бы нет. Но обычно на ваш день рождения его всегда в центр стола ставили, типа традиция. Вы не обязаны объяснять, если что! Ну и насчет слез не переживайте – такое… ну, бывало. В смысле раньше.

– Плакал при тебе? – переспросил Кирилл.

Насколько Дора помнила, эта тема для отца с его маскулинностью была чувствительной. С другой стороны, там, в прошлой жизни до маминой смерти, слезы свои и он, и семья принимали как важное свидетельство совести, а что в голове у этой версии – фиг знает. Каким Бляблин был до встречи с Королевой?

– Пару раз. Но всегда по важным поводам. К примеру, потому, что вы живой человек.

Кирилл снова хлюпнул кофе, оглянулся на арбуз и неожиданно выдал:

– Это все, что от моих родителей осталось. Ну, в плане воспоминаний, а не наследства, конечно. Я рос в не самые сытые времена, тогда хрен че достанешь, а они, поди ж ты, каждый раз мне на днюху арбуз припирали. Ну а когда сиротой стал, за эти арбузы и ухватился как за последнюю ниточку к прошлому. Если так подумать, – взгляд его, расфокусировавшись, заскользил по кружке, – то у меня даже для богатыря не жизнь, а глупость какая-то получается. Пожил, осиротел – получил новую семью из старого деда и его закидонов. Повзрослел – сам приемного сына взял, потом пропал, щас вот нашелся. Не биография, а забег безголовой курицы.

– Вы простите, если опять лезу куда не просят, – начала Пандора, заметив, как он погрустнел. – Но насколько мне известно, вы всегда и везде старались поступать правильно. Просто в итоге это был не самый комфортный и безопасный лично для вас путь. – Задумавшись, она добавила: – Скорее, вообще не комфортный и ни капли не безопасный.

– И вот я здесь, – кивнул Кирилл.

– И вот мы здесь, – поддакнула Дора и, заметив, как он переменился в лице, добавила: – И ради меня тоже рисковали. Вам предоставили возможность сохранить все воспоминания, но тогда я оказалась бы в большей опасности. И вы опять выбрали не себя.

– Кинжал, да? – хмыкнул Бляблин.

Ну вот как папа это делает? То хоть кол на голове теши, а то все лучше других знает…

– Ага, он.

– И прям защитит? – нахмурился бывший богатырь.

– Королева не была стопроцентно уверена, – осторожно пояснила девочка. – А вы сказали, мол, возможная польза лучше, чем точное ее отсутствие, а память людская и без того с годами сдает, было бы из-за чего сыр-бор разводить. Как-то так.

– И хоть я сам это решение принял, все равно теперь чувствуешь себя виноватой?

Кажется, до встречи с мамой отец был не менее… Кириллом.

– Вроде того. И хочу помочь, но не нарушая данных обещаний. К примеру, клятвы не рассказывать вам ничего из прошлого, пока возможная польза не перевесит потенциальный вред.

Он хмыкнул, еще раз бросил взгляд на арбуз и неожиданно спросил:

– Ты же со мной много времени проводила, да?

– Порядочно, – осторожно ответила Дора, не понимая, к чему он клонит.

– Смотри, я в прошлое не полезу, раз это кому-то навредить может. Но вдруг ты знаешь, что я раньше делал, если руки опускались? Чем себя подбадривал?

Девочка замешкалась.

– Ну в целом-то, конечно, да, но… Не совсем понятно, в общем, какой вы сейчас и насколько это похоже на то, что было раньше. Предложить варианты могу, но эффективности не гарантирую. И они немного… могут показаться странными.

– Раз странные, значит, точно мои, – самодовольно хмыкнул Бляблин. – Не ошибешься. Чего рекомендуешь первым делом попробовать?

Дора открыла было рот, но тут хлопнула дверь, раздались шаги и на кухне появился еще один мужчина – тот самый, виденный во время боя с Феникс учитель, который оказался дядей Гены. Ну да, логично, чей коттедж… И вряд ли, в отличие от Пандоры, его на торжество позвали.

– Добротворская? – спросил он без вступлений.

– Ага, – кивнула та. – Простите, еще не выучила, как…

– Игорь Октябриевич, – моментально представился мужчина и неожиданно продолжил: – Это из-за тебя