позволяет, право слово! Молодого богатыря вон исключительно сюрикенами привечает… Кто тогда Богдан для любимой? Как получил это право? Сможет ли сохранить – и к чему теперь стремится?

Но иной долг нетерпеливо шептал, напоминал о важном, и патриарх с ним соглашался. Да, прежде чем лезть на плаху чувств, сперва нужно разобраться с Иваном Карловичем и его крайне конкретными планами на весь вампирский род. Покуда этот вопрос не решен, Богдану нечего предложить русалке: деньги никогда ее не интересовали, а жизнью своей он не распоряжался. Порой даже мелькала мысль, уж не потому ли не выкупил на выпускном сбежавшую, как он полагал, Марго? Совершенно глупый поступок, если вдуматься. Настолько поверил в могущество по сути школьницы, что даже помыслить не решился, будто все случилось не по ее умыслу, а по печальному стечению обстоятельств? А в результате Маргаритифера так и осталась рабыней до самой смерти, а он теперь вовсю силился избежать подобной участи и мечтал жить с ее сестрой-одинаковкой…

Бросив еще один влюбленный взгляд на Татьяну, патриарх поспешил вернуться к отчетам. Главное – не забывать, что истинную Марго он ни разу не видел, а внешность ее – лишь облик его покойной жены, которым та поделилась с чем-то со дна, и еще не известно, по какую сторону жизни и смерти. Богдан Иванович до сих пор не знал, кто именно пришел вместе с его любимой с глубин, и не был уверен, стоит ли вовсе касаться этого вопроса, но три вещи понимал с максимальной отчетливостью. Первая – вряд ли бы Матильда, какой ее помнил Густав и какой знал он сам, поддалась уговорам кого-то дурного. Вторая – что, прячась от вездесущей прослушки отца, они с Витольдом Родовичем говорили о «злыдне донной» у воды, а, следовательно, практически на голове у Морского Царя. И третья, немного даже обидная: Зеленый Князь определенно возлюбил вставлять палочки в колеса сильным мира сего именно его, Богдана Ивановича, руками и, кажется, постепенно входил во вкус.

Вздохнув и мысленно отодвинув желание разбираться в русалочьих хитросплетениях примерно до второго пришествия, патриарх потянулся было за следующим отчетом, но заметил буквально миллисекунду назад загоревшуюся лампочку коммутатора и успел схватить трубку до того, как устройство хотя бы пискнуло, – все-таки у вампирской физиологии имелись и плюсы.

Задавать вопросы не понадобилось: секретарь расторопно пояснил в разы более тихим, чем обычно, голосом:

– К вам посетитель, необычный. Говорит, дело связано с АСИМ.

– Скоро буду, – вполголоса ответил Богдан Иванович и, положив трубку, ненадолго замер у стола.

Необычный – значит, не вампир, не человек: кто-то из сказов или богатырей. Вышли на его след в связи с внезапным трудоустройством Бляблина? Маловероятно, а жаль: подобные проблемы решались традиционными для всякого богатырского любопытства денежными пожертвованиями, призванными ни в коем случае не ослепить Фемиду, но лишь слегка помочь ей расставить приоритеты. Богатыри в вампирском офисе появлялись каждый раз, когда очередному начальству не хватало на очередные перспективные инициативы, и всегда уходили довольными: спорить или как-то отстаивать интересы и доброе имя прайда Иван Карлович строго-настрого запретил – дольше и себе дороже. А вот иные сказы вампирами интересовались мало – ну, Татьяна и Зеленый Князь не в счет, – а потому, чего ждать, патриарх не знал. Помедлив еще немного, выдвинул нижний ящик стола и, достав плед с неизменно ублюдочными, по оценке русалки, котятами, заботливо ее укрыл.

В конце концов, единственным известным ему способом приблизить будущее была расстановка собственных приоритетов в настоящем.

Слова Марата оказались емкими до невозможности: в приемной Богдана Ивановича и вправду ждал очень необычный посетитель. Во-первых, молодой – точно младше надоедливого богатыря-алешковича, патриарх не дал бы прибывшему больше двадцати. Во-вторых, двухголовый, что выделяло его даже среди сказов. В-третьих, гость оказался не один: словно сошедший с ну очень восторженных картин эпохи романтизма юноша сидел в кресле, попивая принесенный Маратом кофе, а подле стояла, чуть пошатываясь, явственно нервничавшая высокая девушка в светлом костюме и с аккуратным пучком на голове. Стоило вампиру войти, как посетитель вскочил, предпочтя сунуть чашку именно спутнице, а не отставить на журнальный столик, и сложился в вежливом полупоклоне.

– Богдан Иванович, счастлив лично с вами встретиться. Лаэрт Анзу, волею Пропасти нынешний глава клина гусей-лебедей.

Говорила только одна голова, левая. Правая же старалась располагающе улыбаться, но косила глазами на уставившуюся в кружку, словно в бездонный колодец, спутницу. Еле удержавшись от того, чтобы выгнуть бровь – сказывалось участившееся общение с Татьяной, – патриарх чуть поклонился и сам.

– Рад знакомству. Но какое дело побудило вас к столь позднему визиту? Насколько понимаю, вам не назначено…

– Простите нам некоторую бесцеремонность и внезапность, – поспешно принялся извиняться гость уже правой головой, не сводя, однако, прожигающего взгляда с девушки. – К сожалению, моя помощница оказалась чудо как безуспешна в попытках обставить визит подобающим образом, а ситуация не терпит отлагательств.

Девица продолжала внимательно изучать кофе в выданной чашке, медленно бледнея. Постепенно на ее коже начали проступать пятна более светлых участков, и Марат решил вмешаться:

– Богдан Иванович, глубокоуважаемая Адель стала жертвой вашего жесткого расписания в этом месяце. Я полагал, мы договорились на следующую среду к удобству всех присутствующих…

– …только потому, что эта гусыня так и не смогла донести до вас всей срочности и важности встречи, – развел руками молодой глава клина, продолжая буравить ее взглядом. – И пришлось, вопреки правилам приличия, явиться незваными.

Стоявшая в приемной сударыня отличалась от Татьяны примерно так же, как луна от миксера, но на ее лице застыла тень очень знакомой патриарху эмоции: попытка запереться в себе от мира. С похожим отрешенным взглядом его русалка когда-то старалась пропускать мимо ушей сальные шуточки Морского Царя, и эта деталь дополнила для Богдана Ивановича и без того довольно наглядный пазл личности внезапного посетителя. Приняв решение, он произнес:

– В таком случае самым правильным со своей стороны полагаю стремление остановить нашу лавину недопонимания. Уважаемый Лаэрт, пожалуйста, следуйте за мной: обсудим детали без посторонних глаз. Марат, будьте добры, покуда мы заняты, предложите даме какой-нибудь из новомодных кофейных напитков.

Широким жестом указав гостю направление, патриарх повел того в сторону ближайшей общей переговорной: в кабинете его вполне могла попытаться искать Татьяна, и почему-то думалось, что этих двоих лучше держать подальше друг от друга. Стоило помощнице скрыться из виду, как все внимание главы клина переключилось только и исключительно на Богдана Ивановича – и назвать это приятным не повернулся бы язык. Лаэрт казался внимательным и буквально ловил каждый жест или слово вампира – примерно как наемный убийца,