задавались вопросом, хватит ли у них прочности, чтобы совершить долгое путешествие по неровным, усыпанным камнями руслам рек и разбитому асфальту.

— Не волнуйся, — крикнул Билли, который ехал вместе с ними. — Просто еще один случай для закалки своего характера. Потом он уехал, махая рукой, с широкой улыбкой на лице. В следующий раз я столкнулся с сэром Билли в январе 2004 года, когда он, улыбаясь, прогуливался в Багдаде.

*

Наконец, наша собственная колонна загрузилась, пара больших грузовиков везла тысячу АК-47 и сотни фунтов боеприпасов, — все подарки от ЦРУ. Наша будущая принимающая сторона, Восточный альянс, теперь тоже были нашими клиентами и хотели получить свою долю поставок. «Что ж, — подумал я, — чем больше, тем веселее». По крайней мере, наши друзья будут хорошо вооружены.

Примерно через час, когда утреннее солнце скрылось за темными тучами, мы проехали через охраняемые ворота резидентуры ЦРУ и влились в поток машин, двигавшихся на восток, в сторону Джелалабада.

*

Миновав без происшествий два контрольно-пропускных пункта Северного альянса, мы добрались до окраины Кабула и выехали на главное шоссе, ведущее в Джелалабад. Сначала предстояло проехать двадцать миль по изрытой глубокими выбоинами неровной дороге, и трудно было представить, как дорога может стать еще хуже. Но потом это случилось. После того, как закончился асфальт, последующие семьдесят миль превратились в каменистые, пыльные и изрытые колеи, которые снизили наш темп продвижения до вымученной средней скорости всего в десять-пятнадцать миль в час.

Маршрут являл собой то, что происходит с нормальной дорогой за двадцать лет воздействия на нее грохочущих гусениц советских танков, взрывающихся фугасов и артиллерийских обстрелов, а также боевых действий талибов, «духов» и наших военных самолетов. После повреждения твердого основания, дорога превратилась в светло-коричневую грунтовку, покрытую тремя или четырьмя дюймами мелкой, будто тальк, пыли. За каждым проезжающим транспортным средством поднималась пыль, оседавшая затем на следах последних проехавших шин.

Каждая преодоленная миля показывала, что Афганистан действительно является страной, раздираемой войной. Мы ехали мимо старых постов талибов, пустых казарм и бывших полевых автопарков, заваленных десятками разбитых танков и автомобилей. Американская авиация позаботилась о том, чтобы они никогда не вышли из гаражей. Бронетехника времен советско-афганской войны отличалась от недавно уничтоженной техники талибов только количеством ржавчины на корпусах и кузовах, и все они теперь были заброшены.

Перед отъездом из Баграма толком поспать не удалось, и хотя Айронхед все еще вел нашу «Тойоту», даже ему нужно было в какой-то момент отдохнуть от этой адской дороги. Я проглотил две таблетки амфетамина, чтобы быть начеку.

В нескольких часах езды к востоку от Кабула мы остановились в кишлаке Соруби, являвшемся перевалочным пунктом. Адам Хан сообщил, что здесь планируется встретить там еще одно афганское подразделение безопасности, которая будет охранять колонну на пути через то, что он обозначил «землей беззакония от Соруби до Джелалабада». Банды налетчиков и бандитов промышляли на этих дорогах на протяжении столетий. Мы их не боялись, но слишком долгое пребывание в одном месте с ценным грузом грозило нежелательными последствиями, и наша миссия состояла в том, чтобы встретиться с генералом Али, а не сражаться с мошенниками на этом печальном участке дороги. Афганские силы так и не появились, и дальше мы двинулись без них.

Соруби представлял собой маленький кишлачок, будто сошедший прямо с Дикого Запада. На протяжении предыдущего десятилетия проезд через кишлак контролировали бойцы, верные Гульбеддину Хекматияру, бывшему премьер-министру и известному командиру моджахедов. Повсюду, куда бы мы ни посмотрели, стояли крепкие вооруженные мужчины, сильно загорелые и очень любопытные, с пронзительными взглядами, которые настораживали всех незнакомцев. Когда мы наткнулись на полдюжины вооруженных людей на дороге, которые несли четыре или пять РПГ и различные автоматы, они посмотрели нам прямо в глаза. Наше присутствие их нисколько не обеспокоило, и как только мы проехали, они начали взбираться на скалистый выступ, вероятно, на одну из многих позиций для засады, которые успешно использовались такими же людьми, как и они, против Советов. Увидев эту крепкую компанию, мы не только задались вопросом, на кого они планировали устроить засаду, но и задумались, как, черт возьми, мы сможем отличить друга от врага в этой странной стране.

Мы только что покинули кишлак, когда на одном из больших грузовиков в нашей колонне, перевозившем тяжелые ящики с АК-47, сломалась ось. В этом не было ничего удивительного. Адам Хан взял инициативу в свои руки и приказал афганскому командиру реквизировать приближающийся большой и ярко раскрашенный грузовик-барбухайку. Боец Восточного альянса сдернул водителя с сиденья и оттащил его на обочину, где в ситуацию вмешался Адам Хан, выдавший мужчине пачку денег за беспокойство.

С дюжиной или около того «духов» мы принялись за работу, перегружая в только что «купленную» машину сотню ящиков, в каждом из которых было по десять автоматов, и еще несколько больших картонных коробок с разгрузками. И тут командир афганского сопровождения наконец заметил, что на страже никого нет! Он выкрикнул приказы и стал дико размахивать руками, пока несколько молодых бойцов послушно не отошли в сторону и не заняли свои позиции, присев на корточки, положив приклады своих винтовок на землю между ног и глядя на обширную сельскую местность.

Чем дольше мы перегружали свой груз, тем больше внимания местных жителей мы привлекали, которые выходили из кишлака, чтобы посмотреть, из-за чего весь этот шум. Некоторым было позволено приблизиться, и они осторожно ходили вокруг, из любопытства разглядывая нас. Некоторые оказались достаточно храбры, чтобы пожать нам руки, но мое предложение жевательного табака Redman никто не принял.

Особой опасности не было, как и не было никаких сомнений в том, кто здесь главный. Афганцы в новом американском камуфляже с автоматами АК-47 держали ситуацию под контролем. Бросив последние несколько ящиков на заднее сиденье нашей «Тойоты» и в пикап Адама Хана, мы снова выехали на дорогу, направляясь в «страну беззакония».

Еще около семи часов колонна набирала высоту в тысячи футов и вновь опускалась вниз. Высоко в горах, на одном горном перевале, маленький мальчик с грязными ногами и растрепанными волосами услышал наше приближение прежде, чем смог нас увидеть, и уже бросился в бой. Он зачерпнул небольшой самодельной лопатой землю и высыпал ее в одну из сотен маленьких выбоин, которые усеивали каждый поворот дороги. Уверен, что он считал себя дорожным ремонтником и ждал проезжающих машин в надежде получить небольшое вознаграждение за «спасение» пассажиров от сильного толчка очередного «лежачего полицейского».

*

Уже стемнело, когда извилистая грунтовая дорога сменилась гладким и быстрым