class="p">– Черт подери, Бейли, – его голос срывается, и он сам тоже вот-вот сорвется. Я чувствую.

– Давай, Леви. Осмелься. – Мы никогда не отказываемся от брошенного друг другу вызова. Черт, однажды Лев даже лизнул мяч на физкультуре, просто потому что я взяла его на слабо.

Он плюет на свои пальцы, и каждый сантиметр моей кожи покрывается мурашками. Кладет ладонь мне на поясницу, а затем нежно просовывает влажный палец между моих ягодиц, погружая на пару сантиметров. У меня вырывается стон. Клитор набух, и я опускаю руку, чтобы дотронуться до него, но Лев смахивает ее.

– У нас тут не перепихон.

– А мог бы быть.

– Нет, не мог бы. Я встречаюсь с другой девушкой и влюблен в ту версию тебя, которая, черт подери, возненавидела бы меня, если бы я переспал с этой ее версией.

Но он продолжает врать самому себе, потому что погружает палец еще на пару сантиметров. Затем еще. Мой лучший друг засунул палец мне в задницу. У меня дрожат колени. Когда его костяшки касаются ягодиц и Лев вводит его до упора, мои стоны сменяются восторженными всхлипами.

Я кончаю.

Кончаю.

Кончаю.

Он это видит, поэтому делает одолжение и не спешит убирать руку. Позволяет мне двигаться на его пальце, подаваться бедрами ему навстречу, пока меня захлестывают теплые волны оргазма.

– Наркотиков нет. – Лев вынимает его так быстро, насколько это вообще возможно. Влага стекает по моим бедрам до самых колен. Он явно замечает это, потому что сжимает мои волосы и запрокидывает мне голову, пока его губы не касаются моего уха. – Будь ты во вменяемом состоянии, я бы отымел эту маленькую узкую задницу своим толстым членом, а потом кончил тебе в рот и заставил проглотить все до последней капли. Я хочу, чтобы ты запомнила этот момент, Голубка.

Вторую руку он опускает мне на бедро и обхватывает за талию, чтобы я не упала.

– Момент, когда я хитростью добилась от тебя оргазма? – лукаво мурлычу я.

– Добилась хитростью? – Он мрачно посмеивается мне в ухо. – Детка, ты упустила лучший член, который тебе только подвернется, ради пальца, и все потому, что ты что-то приняла. Но это пройдет. А когда это произойдет, хочу, чтобы ты помнила, как безупречная Бейли Фоллоуил, победившая в голосовании за «Самую вероятную кандидатку на пост первой женщины-президента», предложила парню, которого якобы ненавидит, трахнуть ее в задницу без защиты. Как ты кончила, словно маленькая отчаявшаяся проститутка, когда я засунул палец в твой зад, чтобы проверить, нет ли там наркотиков. Я хочу, чтобы ты помнила, как я тебе отказал. А еще помнила ответную боль. И хочу, чтобы ты помнила, как страстно желала меня, зная, что я стану твоим – целиком и полностью, – только когда ты завяжешь. – Его голос звучит низко и хрипло. От его дыхания по коже бегут мурашки. – А сейчас, Голубка, пора охладиться.

Лев легким толчком кидает меня в глубокую часть бассейна.

Я быстро выныриваю, жадно хватая ртом воздух от низкой температуры. Сердито бью рукой по воде.

– Хочешь, чтобы я подхватила пневмонию?

Он стоит у края бассейна, выражение его лица холоднее воды.

– Не особо, но раз тебе плевать на собственное здоровье, почему я должен беспокоиться?

Меня подмывает сказать ему, что его драгоценная Талия дала мне таблетки, но я не хочу сжигать мосты на случай, если мне понадобится еще.

– Очень рада, что не переспала с тобой. – Я показываю ему язык. Потому что… мне теперь, судя по всему, пять лет?

– Очень рад, что ты придумываешь новую версию событий. – Лев тянется к небольшому холодильнику с напитками, открывает себе банку газировки и лениво припадает плечом к стволу пальмы. – Не волнуйся, Бейлз. Я намерен трахать тебя во все отверстия, пока они не примут форму и размер моего члена. Но только не так. Я хочу, чтобы это произошло с моей лучшей подругой. А не с неуравновешенной незнакомкой, которая вселяется в ее тело, когда та под чем-то.

– Перестань так говорить. Я все та же. Просто…

Ступню сводит судорогой, и я больше не могу плыть. Тело крутит, сгибая пополам, а боль так сильна, что кажется, будто в ступне сломалась кость. Я камнем иду на дно бассейна. С головой ухожу под воду. Проглатываю целый стакан хлорированной воды. Ноги, отяжелевшие от обезболивающих, касаются дна. Меня охватывает паника. Я тону и не могу подать ему знак. Затем сквозь слезы вижу резкий всплеск. Лев рассекает воду, словно стрела. Плывет ко мне, обхватывает за талию и вытаскивает на поверхность. Он опускает меня на край бассейна, выпрыгивает сам и относит меня в беседку. С него все еще капает вода, когда он заталкивает меня под горячий душ. Оказавшись под струями, я сжимаю рукой затылок и разражаюсь истерическими рыданиями. Тревога снова накрывает с лихвой. Я едва могу дышать.

Лев молча берет губку, выдавливает на нее мыло и намыливает мне спину круговыми размеренными движениями. Он массирует каждый участок тела, успокаивая, разминая, щекоча. Мои рыдания становятся громче, яростно вырываясь из груди.

– Почему ты плачешь? – тихо спрашивает он.

– Испугалась, что утону, – всхлипываю я. – И я была… ну знаешь.

– Скажи мне.

– Под. – Воздействием. Водой. Подо всем.

– Ладно, – говорит он вновь нежно. – Что ты приняла?

– Обезболивающие. Антидепрессант. – Я фыркаю. – Маркс, я такая неудачница.

– Мне жаль, Голубка. – Лев смахивает мокрые пряди волос с моих глаз. – Жаль, что я не был рядом и не мог защитить тебя, когда это случилось. Мне жаль, что тебе больно. Жаль, что ты попала в этот порочный круг. Но тебе нужна помощь. Я не могу смотреть, как ты себя убиваешь. Каждый раз, когда ты отравляешь себя, ты отравляешь и меня тоже. Разница лишь в том, что я не испытываю того же удовольствия. Я чувствую только падение на дно.

Я так расстроена, что не могу ничего сказать, поэтому просто позволяю ему заботиться обо мне. Закончив с душем, он насухо вытирает меня полотенцем, надевает на меня чистую пижаму и расчесывает мои волосы. Мы возвращаемся в мою комнату, вернее, в комнату человека, которым я была до того, как полностью изменилась. Укладывая матрас на место, Лев пытается отвлечь меня от событий сегодняшнего вечера.

– Помнишь, как мы устраивали театр теней, и я душил твою тень, а ты топтала мою? – Он ухмыляется.

Я отвечаю усталой улыбкой.

– В детстве все было так просто, правда?

Он кивает, помрачнев.

– Кое-что таковым и осталось.

– Да? – Я всхлипываю. – Что, например?

– Например, наши чувства друг к другу.

Уложив меня в