в кои-то веки побуду в хорошем настроении. Вот, наслаждайся. – Я берусь за край кофты и, сняв ее, бросаю на шезлонг. На мне атласный розовый лифчик. Я тяну за резинку и распускаю волосы. Густые золотистые локоны каскадом спадают мне до поясницы. Следом снимаю шорты. Скидываю кроссовки, следя, чтобы не выпал пакетик с таблетками. Я остаюсь в розовом нижнем белье. Атлас такой тонкий, что через него видно контуры половых губ. И Лев смотрит. О, он не может оторвать взгляда.

– Лифчик с трусиками тоже снимать? – Я приподнимаю бровь, ощущая власть и удовольствие.

Сейчас я беру контроль в свои руки. Свожу его с ума. Даю вкусить блюдо, которое я никогда ему не готовила, но хотела, и не раз. Себя.

Лев судорожно сглатывает, но молчит, словно в трансе. Даже в сумерках я вижу, как вся его кожа покрывается мурашками. Глаза блестят от желания. Я еще никогда не чувствовала себя такой красивой внешне… и такой уродливой внутри.

Я опускаю взгляд от его точеного лица к паху и вижу, что под спортивными штанами он полностью возбужден. Такое впечатление, что он засунул себе в боксеры целую болонскую колбасу.

– Ого, Леви, да у тебя здоровенный. – Не могу поверить, что говорю это парню, которому месяцами каждую ночь вытирала слезы. Вот же мощные таблетки. – И как Талия справляется?

– Охотно, – невозмутимо отвечает он.

От мысли о ней меня снова переполняет злость, и я решаю отомстить, расстегивая лифчик и спуская трусики. Стою перед ним голая. Он никогда не видел меня такой. Полностью обнаженной. Проходит десять секунд. Потом тридцать. Мы оба молчим. Лев блуждает по мне взглядом.

– Давай, поищи у меня наркотики, – хриплю я. Бросаю вызов. – Главное постарайся при этом не кончить в штаны.

Лев не сходит с места. Вид у него то ли затравленный, то ли скучающий.

– То, что у меня встал, вовсе не значит, что я хочу тебя трогать.

Я присаживаюсь на край джакузи и широко раздвигаю бедра. Он не может отвести глаз. Судя по контурам выпуклости под спортивными штанами, у парня такое внушительное достоинство, что он мог бы заполнить целый трейлер. Мне хочется подползти к нему, вытащить его член и отсосать. Это был бы мой первый опыт, но, думаю, у меня бы неплохо получилось.

– Вот. – Я раздвигаю половые губы указательным и средним пальцами, показывая ему, что между ними. Он приоткрывает рот. Глаза так потемнели, что уже не выглядят зелеными. Но он не подходит ближе. Не попадается на крючок. – Видишь? Тут никаких наркотиков.

Лев сжимает челюсти, хмурит густые брови.

– Вставь палец, согни его, а потом медленно вынимай.

– Не знала, что мой лучший друг извращенец.

– Твой лучший друг хочет убедиться, что в твоей киске сейчас так же пусто, как и в голове.

Я медленно ввожу в себя средний палец и сгибаю его. Задеваю точку G и издаю громкий стон. Я слышу, как у Льва перехватывает дыхание, когда я неспешно вынимаю палец и выставляю его вверх как неопровержимое доказательство. Он весь блестит от моей влаги.

– Доволен?

– Не то слово. – Он сердито смотрит на меня из-под полуопущенных век, его острые скулы покраснели, как и кончики ушей.

Мы оба тяжело дышим и стонем, будто всюду прикасаемся друг к другу руками, хотя на самом деле нас разделяет пара метров. Сомневаюсь, что хоть раз в жизни была так сильно возбуждена.

– Могу повторить, если ты все еще сомневаешься. – Я принимаюсь ласкать себя перед ним. Я мокрая. Настолько, что ему слышны хлюпающие звуки от движения моих пальцев. А самое приятное, что из-за охватившего меня наслаждения даже не смущаюсь. – Мне прекратить?

Лев не отвечает. Мои соски возбуждаются. Я скоро кончу, и мне особенно хорошо от того, что он наблюдает за мной.

– Оу. – Я надуваю губы. – Не такой уж ты сейчас всесильный и праведный, да, Лев? Всеобщему футбольному кумиру нравится смотреть, как кончает его безответная любовь.

Я продолжаю себя ласкать, возбуждаясь перед ним все сильнее и сильнее. Лев облизывает губы, и я вижу, что он хочет подойти ближе. Рассмотреть получше. Знаю, что пользуюсь его желанием, но ничего не могу с собой поделать.

Ввожу палец и стону. Я кончу, если не остановлюсь.

– Тут чисто, – внезапно рявкает Лев грозным голосом. – Рот полон грязи, но наркотиков нет. Теперь повернись и покажи мне свою задницу.

Маркс, мне нравится, когда он такой жестокий и властный. Полная противоположность его привычному чувствительному характеру. Наверное, когда дурман развеется, я умру от стыда, но сейчас чувствую себя голубкой, которая рассекает крыльями облака и касается края Вселенной.

– На предмет наркотиков? – фыркаю я, подловив его на вранье.

– Нет, хочу посмотреть, не спрятала ли ты там бомбардировщик, – сухо отвечает он, поправляя достоинство в штанах.

– Сарказм тебя не красит, – тихо замечаю я.

– А тебя не красит наркотическая зависимость, – парирует он.

– И как ты хочешь это сделать? – фыркаю я.

– Нагнись над джакузи и пошире раздвинь передо мной ягодицы.

Черт возьми. А он взялся всерьез. Я послушно наклоняюсь, прижимаясь грудью к холодному камню. Мои ягодицы раздвинуты, кожа вокруг тугого прохода натянута.

Слышу, как он неторопливо подходит. Я так сильно возбуждена, что между ног пульсирует, влага течет по бедрам. Мы со Львом сейчас трахнемся. Он признается мне в любви. Он сильный, но не жестокий. Сам уже много лет об этом фантазировал. Мы оба ходили вокруг да около взрывного секса с тех пор, как достигли половой зрелости.

Он бросит Талию, и мы будем вместе. Я продолжу принимать таблетки, пока мне не станет лучше. Вернусь в Джульярд. Мы будем встречаться на расстоянии, что нам и следовало сделать с самого начала. Лев всегда был единственным.

Мой голубчик. Моя судьба. Моя конечная точка.

Я уже чувствую, как тепло его тела окутывает кожу. Вокруг слышен только шум пузырьков в джакузи и стрекот сверчков. Оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него, но он хватает меня за шею и поворачивает лицом к воде.

– Разве я разрешал на меня смотреть?

– Ты еще не проверил, нет ли там наркотиков, – стону я.

Я даже слышу, как он сглатывает.

– Я тебе верю.

– Почему? Я ведь всего лишь наркоманка, помнишь? – Я уже откровенно умоляю его, выгибая спину, и трусь голой задницей о его стояк. Кто я вообще такая? Что я творю? Я сейчас не узнаю саму себя. – Ненадежная, как сломанный компас. Могу и соврать. Ты сам так сказал.

– А ты врешь?

– Возможно. А может, и нет. Я тайна, окутанная загадкой. Лучше проверить.