Мама выбегает из гостиной, прижимая к талии сумку Birkin.

– Желаю вам отлично провести время. Чмок! – Она целует меня в обе щеки. – Большое тебе спасибо, Лев. – Она похлопывает его по бритой голове, и меня охватывает сильное желание провести пальцами по его коротким волосам. Я тоже хочу почувствовать, каково это.

– Всегда пожалуйста, Мэл. – Он чмокает ее в щеки. Подхалим.

Дверь за ними закрывается, и мы остаемся одни.

– Закажу фо с доставкой. – Лев указывает на телефон.

– Надеюсь, ты им подавишься. – Я улыбаюсь, хлопая ресницами.

– Супом? Вряд ли. Возьму еще рисовые роллы с креветкой. С соусом из арахисового масла. Вот их хрен проглотишь.

– Будь добр, уйди с глаз долой, – ворчу я и плетусь к дивану. Могла бы подняться в свою комнату, но я на своей территории. Я с раздражением хватаю пульт.

На красивом лице Льва мелькает мерзкая ухмылка.

– Поверь, мне хочется находиться здесь не больше, чем тебе. Я сейчас пропускаю три вечеринки. К сожалению для нас обоих, я считаю, что обязан о тебе позаботиться. Не стоит принимать мои высокие моральные принципы за симпатию.

– Высокие моральные принципы! – негодую я, агрессивно нажимая на кнопки пульта. – Так ты это называешь, когда морочишь Талии голову и просишь своего лучшего друга помочиться в стаканчик?

– Когда это я просил Грима мочиться в стаканчик? – язвит он в ответ.

Одно ясно наверняка: Лев больше не мой поклонник.

– У тебя туго с чувством юмора, – объявляю я.

– А у тебя с одеждой. – Он пододвигается вплотную к моему лицу и выхватывает пульт у меня из рук. – Иди наверх и надень штаны. Пока не помочишься в стаканчик, ты не мой лучший друг, великая Бейли Фоллоуил.

– Тогда кто же я? – спрашиваю я, удерживая его взгляд. При мысли о том, что он назовет меня своим нынешним лучшим другом, во мне почти воскресает надежда. А может, он имеет в виду, что я могу стать его будущей девуш…

Наступает пауза. Такое чувство, словно Лев поглотил весь кислород в комнате. Его ноздри сердито раздуваются.

– Ты просто незнакомка, которая, к большому сожалению, знает все мои тайны.

* * *

Льву назло я надеваю такие короткие шорты, что он смог бы провести мне осмотр влагалища, даже их не снимая. Потом спускаюсь на первый этаж, и мы молча едим заказанную с доставкой еду. Вернее, он ест. У меня уже несколько месяцев нет аппетита. Лев включает краткий повтор футбольного матча, но я знаю, что на самом деле он не смотрит. Я палочками гоняю лапшу в бульоне.

– Так что, вы сегодня проиграли? – насмешливо спрашиваю я.

Он не отрывает взгляда от телевизора.

– Нет. Выиграли.

– Как мило. Талия надела твой спортивный бомбер?

– Никто не надевает мой бомбер.

– Ох. Эгоизм зашкаливает? – Но, конечно, в животе порхают бабочки, говоря мне, что надежда еще есть.

Лев отрывается от еды.

– Дать девушке куртку своей спортивной команды, значит, заявить на нее права. А Талия не моя.

В голове проносится мысль, что Талия проверяла меня, когда дала номер Сидни. Но я заключаю, что у меня паранойя, хотя Дарья и сказала, что она манипулятор.

– Нам не обязательно враждовать. – Я прокашливаюсь. – Возможно, я… была излишне резка с тобой.

Лев со звоном бросает ложку и палочки в тарелку и направляет на меня пристальный взгляд, словно дуло пистолета.

– Сейчас же помочись в стаканчик, и доверие будет восстановлено, Бейли. Избавь меня от страданий, и мы снова станем лучшими друзьями.

Где-то на задворках разума тихий голосок твердит, что Лев высказал очень разумную мысль, просто я пока не готова это признать.

– А знаешь что? Забудь. Думаю, наше доверие друг к другу непоправимо подорвано.

– Да? – Лев облокачивается на стол. Маркс, как он красив. Контур его губ так безупречен, будто нарисован карандашом. – И каким же образом я утратил твое доверие? Только не говори, что из-за Талии.

– Ты не сказал мне, что у тебя есть девушка.

– Да, мать твою, нет у меня никакой девушки! – Он бьет кулаком по столу, отчего все на нем подскакивает на пару сантиметров над поверхностью. – Есть просто девчонка, с которой я занимаюсь сексом и провожу время. Изредка. Она знает, что к чему. Мы просто развлекаемся. И вообще, какие у меня были варианты? – спокойно спрашивает он. – Сидеть и томиться по любимой девушке, которая сказала не ждать ее, потому что между нами никогда ничего не будет? Ты сказала, что не хочешь меня, а потом наказываешь за то, что был с другой. Сказала, что никогда меня не забудешь, а потом уехала и оборвала все связи. Позвонила мне среди ночи, будучи при смерти, а теперь отказываешься сдать тест на наркотики. И ты ожидаешь, что я поверю, будто ты имеешь какое-то отношение к Прежней Бейли? Да ты ей в подметки не годишься. Даже под каблучок.

Я ударяю ладонями по столу и встаю.

– Она выглядит точь-в-точь, как я!

Он тоже встает. Его высокие скулы заливает румянец.

– Несусветная чушь!

– Да, выглядит! Я…

– Она. – Лев снова стучит кулаком по столу. – Вообще. – Бах. – На тебя. – Бах. – Не похожа. – Бах, бах, бах. – Твоя красота неповторима. Ты всегда будешь самой красивой девушкой в любой комнате, в любой стране, на любом долбаном континенте, на любой планете. Ты как финал игры, Бейли, и мне невыносимо оттого, что ты не хочешь сыграть. И я не могу выбросить тебя из головы, хотя знаю, что лучше вообще забыть о твоем существовании.

Звучит очень похоже на признание в любви, и его слова дарят мне явное чувство наслаждения.

– Может, я хочу сыграть, – тяжело дыша, выпаливаю я с другого конца стола. – Поцелуй меня и узнаешь.

Лев качает головой с печальным и слегка разочарованным видом.

– Нет. Тогда я поцелую не свою лучшую подругу. А та, кем ты стала сейчас, безумно сексуальна, но не в моем вкусе.

Возможно, именно потому, что я знаю, что он прав, его слова пробивают дыру в моей душе.

– Ты никогда не был в меня влюблен, Лев, – выдавливаю я. – Ты просто запутался, потому что мы всегда были вместе.

Он стойко выдерживает мой взгляд.

– Я влюблен в каждую клеточку твоего тела. Признай, Бейли. Ты, черт возьми, просто все испортила. Разрушила наши отношения из-за собственных дурацких комплексов. Мы могли быть счастливы. А теперь взгляни на нас.

– Ты выглядишь счастливым, – резко произношу я.

Лев со вздохом качает головой.

Все тело охватывает злость. Я смахиваю ладонью тарелку с супом и смотрю, как брызги летят на