Я не должна испытывать радость от того, что знаю о нем что-то, чего не знает она, но все же испытываю. Катя, моя соседка по комнате в колледже, мной бы гордилась. Я все же превратилась в мелочную подлую тварь.

– Ты должна быть честна с ним. Скажи, что беспокоишься о вашем будущем. – Я убираю руки со станка и сидя делаю складку вперед. Талия делает то же самое. Амплитуда ее движений намного лучше, чем у меня. А еще у нее более округлая задница, более мускулистые ноги и полная грудь.

Почему я себя с ней сравниваю?

Потому что Лев, наверное, побывал в каждом отверстии ее тела.

– Да, наверное. – Она вздыхает, изящно опускаясь в позу голубя. – Но мне только что прислали письмо о зачислении в университет Луизианы, и для меня это прекрасная возможность.

– И ты обязательно должна ею воспользоваться, – говорю я, и не потому, что хочу их разлучить, а потому, что университет и правда отличный. Я пытаюсь сесть в позу голубя, но мышцы болят невыносимо. Голубка, как же. В спине пульсирует. Талия прогибается еще ниже.

Она что, пластилиновая?

– Наша любовь похожа на зависимость. Понимаешь, о чем я?

Я с усилием сглатываю, превозмогая боль.

– Не совсем.

Она пристально меня рассматривает.

– Мы никак не можем оторваться друг от друга.

Внезапно раздается громкий удар в дверь подвала, и голос моей сестры пронзает ее, словно пуля.

– Бейли, открой!

Я прижимаю палец к губам, показывая Талии, чтобы молчала. Вид у нее немного растерянный, но она не возражает. А вот Дарья настроена агрессивно.

– Мерзавка, я примчалась из Северной Калифорнии, потому что ты меня опозорила. Лучше открывай, а не то будут проблемы.

Я громко сглатываю, но не отвечаю.

– Бейли, ты же знаешь, что мне по силам с тобой справиться, – предупреждает Дарья. – Я вешу больше тебя, и у меня острые ногти. Не испытывай меня.

Мы с Талией целую минуту сидим неподвижно, даже не дыша. Я ужасно себя чувствую оттого, что так поступаю с сестрой, но тревога вынуждает меня откладывать встречу до последнего. Видеть разочарование на ее лице, когда она увидит меня… мои ушибы… мои шрамы… я не смогу этого вынести.

– Ой, да чтоб тебя, Бейлз. Серьезно! – Дарья от досады пинает дверь. – Из всего многообразия вариантов ты предпочла стать трусихой.

Я так и представляю, как Дарья взмахивает руками и плетется обратно наверх. Глаза щиплет от слез, а внутри такая тяжесть, что кажется, будто мои органы отлиты из свинца.

– Ого. Жестко. Дарья и правда так ужасна, как все говорят? – Не замечая моего внутреннего срыва, Талия делает мостик прогибом назад, и подняв ноги, встает в позу березки вплоть до безупречной стойки на руках. Она в лучшей форме, чем большинство учеников Джульярда, и я не могу отвести от нее глаз. По сравнению с ней чувствую себя беспорядочной грудой костей и клеточной ткани.

– Нет, – тихо возражаю я. – Она вовсе не плохая. Она… – лучшая. – Необыкновенная. Она моя сестра.

– Извини. – Талия бросает на меня взгляд, даже не напрягаясь. – В чем же дело? Я растолстела? Ох, чувствую себя ужасно неуверенно. Лев уже больше двух недель ко мне не прикасался.

Мне хочется блевануть. Нет, мне необходимо это сделать. Нельзя сказать, что я не понимала заранее, что они занимаются сексом. Они ведь вместе. Может, я должна радоваться, что он не спал с ней с тех пор, как я вернулась? В голове такой сумбур, что я уже сама не понимаю, что чувствую. Знаю только, что от этого больнее, чем от ощущений в теле.

Талия плавно садится, хмурясь.

– Бейли, взгляни на себя, ты вся позеленела. О боже мой, какая я глупая. – Она кладет ладонь мне на спину и поглаживает кругами. – Совсем забыла, что Лев тебе как брат. Наверное, мерзко слушать о том, как он спит со своей девушкой.

– Все нормально. – Я пытаюсь выдавить улыбку.

– Все равно что слушать, как твои родители занимаются сексом в соседней комнате, когда думают, что никого нет дома. Ты ведь зовешь его отца дядя Дин, да?

Я хватаюсь за живот, меня сейчас вырвет.

– Ага. Согласна. Теперь можем поговорить о чем-то другом.

– О Дарье?

Я сильнее мотаю головой.

Талия беспомощно озирается, пытаясь найти тему, за которую можно ухватиться.

– Какая огромная студия! Прошу, скажи, что ты используешь ее на полную и тренируешься, пока ноги не отвалятся, ха-ха!

Талия вскакивает, отходит к краю зала, разбегается и делает трюк Симоны Байлс на паркете. Безупречно выполненное двойное обратное сальто с тремя винтами. А я все сижу на полу, вялая и истощенная. В отчаянном стремлении не выглядеть совершенно никчемной, пытаюсь сесть на простой продольный шпагат. В пояснице раздается громкий хруст – черт, неужели косточку сломала? – и возникает чувство, будто мне туда выстрелили.

– Ах ты, – кряхчу я.

Талия озадаченно склоняет голову набок.

– Все нормально?

– Да. – Я скрещиваю ноги перед собой. – Просто… Маркс, боль все никак не проходит. Я думала, что уже станет лучше.

Талия подползает ко мне с обеспокоенным выражением лица. Опускает руку мне на плечо.

– Может, лучше прекратить. Джульярд не стоит того, чтобы ради него убиваться. Перспектива отличная, но какой ценой?

Я киваю, резко вдыхая через нос.

– Да. Ты права.

– Не все созданы для состязательных видов спорта. Вот мы со Львом даже похожи в том, что не поддаемся давлению. Для этого нужен характер. Не все им обладают.

Я безучастно смотрю на нее, разом ощущая жар, холод и головокружение. Она щелкает пальцами, и ее глаза загораются.

– А я рассказывала тебе о своей подруге Ферн, которая выбыла из балетной учебной программы Техасского христианского университета? Она стала инструктором по зумбе. Даже не описать, как она сейчас довольна и успешна!

Но я не хочу становиться инструктором по зумбе. Я хочу заниматься балетом. А в Джульярдской школе им занимаются профессионально, поэтому я не могу пропустить эту ступень. Я трудилась ради этого почти с пеленок. У меня нет другого «я». Быть балериной – единственное, что для меня важно. Я сжимаю руку Талии, как раз когда она собирается встать.

– Я не могу лишиться своего места в школе, – в отчаянии говорю я, будто она может как-то повлиять на это решение. Вид у Талии немного грустный. Она меня жалеет. Да и почему бы ей не жалеть? Ей достался и парень, и талант, и возможности. А мне ничего.

– Бейли. – Она осторожно вырывает руку. – Ты даже растяжку нормально сделать не можешь. Думаю, о тренировках сейчас не может быть