ходили на свидание. Я уничтожила их социальную жизнь, а потом добила ее выстрелом в голову на случай, если она еще трепыхалась. Должно быть, они меня ненавидят.

Добро пожаловать в клуб, ребята.

– Звучит невероятно мило, но я очень устала. – Я выдавливаю улыбку. – А вы наслаждайтесь «ОКЛАХОМОЙ!» заглавными буквами с восклицательным знаком. Мне и одной нормально. Не волнуйся.

– Я и не волнуюсь, – легко отвечает она. – Лев побудет с тобой, пока нас нет, и проследит, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

От ее слов я вскакиваю с кровати как ошпаренная и встаю перед ней, как разъяренный дикобраз, ощетинившийся и готовый кого-нибудь заколоть.

– Единственное, в чем я сейчас нуждаюсь, так это в том, чтобы не видеть его чертову физиономию.

– О. – Она пожимает плечом. – Что ж, видимо, эта конкретная потребность удовлетворена не будет.

– Скажи, ты все делаешь через одно место?

Мама медленно моргает и отвечает:

– Вообще-то тебя я произвела на свет вагинальным путем. Хотя ты пыталась подтолкнуть меня к кесареву сечению. В последнем триместре ты перевернулась головой вверх. Доктор Шульман пыталась…

– Не смешно, мам. – Я провожу рукой по волосам, дрожа всем телом. – Я не буду сидеть под присмотром Льва Коула. Бога ради, да я сама с ним нянчилась!

– Тогда ты была другой. И тогда вас можно было оставить вдвоем без присмотра в полной уверенности, что вы не спалите дом дотла и не будете принимать тяжелые наркотики, – резко отвечает она. – Только один из вас до сих пор вызывает подобное доверие. И я думала, что вы по-прежнему дружите.

Мне хочется кричать. Объявить, что Лев Коул не такой уж идеальный. Что пока я училась в выпускном классе, а он в одиннадцатом, я множество раз забирала его домой с вечеринок, потому что он напивался до такого состояния, что не мог отличить по цвету собственную машину. Что однажды он сломал Тайлеру Баррера нос за то, что тот ущипнул меня за задницу. А когда узнал, что Трэвис Тран подарил мне мой первый поцелуй, Лев, тогда еще девятиклассник, свесил бедолагу с крыши торгового центра и пригрозил, что использует его позвоночник вместо анальных бус. Хочется сказать, что у Льва проблемы с контролем гнева. Причем серьезные. Что он бы прыгнул с тарзанки без веревки, если бы ему позволили, и любит участвовать в нелегальных гонках, потому что быстрые машины дарят ему острые ощущения.

Лев не какой-то измученный герой. Он вспыльчивый, ревнивый, властный и токсичнее порции проглоченного стирального порошка. Просто он очень хорошо это скрывает, и ему намного больше может сойти с рук, потому что он парень. А что с них взять, верно?

Я указываю на маму пальцем и предупреждаю:

– Если тебе хоть немного дороги наши отношения, ты отменишь договоренность со Львом и дашь мне остаться одной.

Мама встает, разглаживая платье от Miu Miu с белым поясом и оторочкой из перьев по нижнему краю.

– Мне очень дороги наши отношения, но твое благополучие дороже всего. Лев придет с минуты на минуту. Я не знаю, что между вами происходит, но одно обстоятельство точно прошло проверку временем: Лев любит тебя гораздо больше, чем самого себя, и никогда не допустит, чтобы с тобой что-то случилось. Так что веди себя как взрослая девочка… и заодно оденься. – Она опускает взгляд на мои голые ноги. – Усмири свою гордость и начни принимать помощь, которую тебе предлагают окружающие.

Она разворачивается и выходит из моей комнаты. Я плетусь за ней. Папа поджидает меня в коридоре, преграждая путь. Заполняет все пространство, как танк. Почему все мужчины в моей жизни – либо бывшие футболисты, либо нынешние? Вокруг не люди, а промышленные холодильники. Мама спешит вниз, а я кричу ей вслед, что она разрушает мою жизнь. Все подростковые годы мне удавалось не превратиться в ходячее клише, чтобы теперь дойти до такого.

– Пап! – рычу я, сжимая руки в кулаки. – Ну что за бред? Почему Лев будет за мной присматривать?

– Сожалею, что наше беспокойство доставляет тебе неудобства, но ты решила не ложиться в реабилитационную клинику, поэтому мы устроим ее здесь. – Он разводит руками, как ведущий телевикторины, и я так взвинчена, что мне хочется его придушить. – Поздравляю.

Я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на него.

– Ты папаша-вертолет[19].

– Бейли, детка, да я настоящий «Боинг 777» и горжусь этим. Я уничтожу весь мир, лишь бы обеспечить моим девочкам безопасность. Лев с тебя глаз не спустит. Обычно меня это бесит. Но сейчас оно к лучшему. Я доверяю ему присмотреть за тобой. И точка.

Папа спускается по лестнице. Я, как безумная, мчусь за ним босиком в одной безразмерной толстовке, которая прикрывает нижнее белье. Добежав до лестничной площадки, я резко останавливаюсь. Лев уже здесь, стоит в серых спортивных штанах и черной майке, воплощая пятьдесят оттенков оргазма. Ну серьезно?

И майка, и серые треники?

Нужно перестать обращать внимание на его привлекательность. И цепляться к нему без причины тоже. А еще размышлять о том, каково было бы почувствовать прикосновение кончика его языка к моему клитору.

Лев смотрит в телефон, упорно не обращая на меня внимания. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он пришел ко мне с бумбоксом, и я начинаю предполагать, что причина, возможно, вовсе не в его желании дать мне больше пространства, а в том, что он откровенно ненавидит новую меня. Если это так, я не могу его винить.

Родители уходят. Папа – в гараж, чтобы завести машину, мама – за сумочкой и телефоном. Что ж, похоже, представление начинается. И раз уж я теперь понятия не имею, кто я такая, сыграть роль должно быть несложно.

– Смотрите, кого ветром принесло. – Я подхожу к нему, гордо вздернув подбородок.

Лев по-прежнему не отрывает взгляда от телефона, порхая большими пальцами по экрану.

– Уж лучше, чтобы ветром принесло, чем от наркоты унесло.

– Хмм. Сидишь в няньках у соседского ребенка в пятницу вечером. Скажи мне, что ты неудачник, не называя себя неудачником. – Я надуваю губы.

Лев улыбается, на миг отвлекшись от экрана.

– О, мне нравится эта игра. А что насчет вылетевшей из колледжа недоучки, которой нужен нянька-старшеклассник, потому что родители не верят, что она не начнет употреблять? – Он подмигивает. – Насколько это круче по шкале неудачников?

Ладно. А это было больно. Как столкновение полуприцепа с самолетом.

– Не могу поверить, что ты так сказал, – стону я. Новая Бейли явно не отличается стойкостью. – Забери свои слова назад, – велю я.

– Помочись в стаканчик. –