class="p">Бейли с криком вскакивает и срывает с лица полотенце.

– О, мой Маркс! Лев, какого черта? – Она носится кругами, вся ее кожа покрывается мурашками.

– Виноват. Вид у тебя был знойный. – Я обнимаю ее одной рукой, и ее твердые, как алмазы, соски прижимаются к моей майке. – Хотя таким и остался.

– Отстань от меня! – Бейли извивается, отталкивая меня прочь.

Но мы разговариваем впервые с того фиаско с Талией, и я не дам ей сбежать. Я вторгаюсь в ее личное пространство, тесня к стене дома. Она прижимается голой спиной к широкому окну, и мы оказываемся вплотную друг к другу. Я упираюсь руками по сторонам от ее плеч. Ее грудь подпрыгивает от затрудненного дыхания, а я не могу решить, то ли хочу ее поглотить, то ли наказать за то, что творит с самой собой. Мои чувства к ней стали гораздо сложнее.

– Была занята, Бейлз? – Мои губы так близко к ее губам, что я почти ощущаю ее вкус. И я хочу. Черт, хочу. Вкусить ее новую. Ее прежнюю. Согласен на любую версию, которую она готова мне дать.

– Видимо, не так сильно, как твой член. – Она язвительно улыбается.

Будь я оптимистом, то решил бы, что она ревнует. Но поскольку я реалист, то понимаю, что Бейли злится из-за Талии потому, что хочет нянчить меня до самой смерти и знать о моей жизни все. Талия застала ее врасплох.

– Серьезно, Бейлз. Если хотела попробовать, достаточно было попросить.

Она издает сдавленный смешок.

– Нет уж, даже будь ты последним парнем на планете.

– Уверена? – Я блуждаю взглядом по верхней части ее тела, задерживаясь на груди. Розовые соски возбуждены и так и просят, чтобы их ущипнули. Ее грудь набухла, и Бейли выгибает спину, пытаясь коснуться ею моей груди. – Готов поклясться, что ты позволила бы мне взять твою грудь в рот целиком, если бы я захотел.

Она облизывает губы, опустив взгляд на свои ноги. Если вообще может их разглядеть под моей чудовищной эрекцией, что упирается ей в живот. Бейли непреклонна, но в то же время заинтересована. Проблема в том, что, мне кажется, заинтересована как раз та ее версия, которая отсосала бы мне за рецепт на антидепрессанты. И это, черт подери, разбивает мне сердце.

– Что скажешь, Бейлз? – Я провожу тыльной стороной ладони по ее грудной клетке, поднимаясь выше. У нее учащается дыхание. Бейли не смахивает мою руку. У меня пересыхает во рту. Я хочу, но знаю, что не стоит этого делать. Останавливаюсь, когда мой указательный палец почти касается округлости ее груди. Мы молча смотрим друг на друга. Вот она, прямо передо мной на серебряном подносе. Достаточно взять и утолить голод.

– Мне стоит это сделать? – шепотом спрашиваю я.

Малейший кивок. Едва уловимый. Но я вижу.

Мне требуются все силы, чтобы отстраниться, качая головой.

– Господи, Голубка.

Бейли злится и наступает мне на ногу, навалившись всем своим весом в пятьдесят два килограмма и пытаясь оттолкнуть меня прочь.

– Ох, да пошел ты!

Я не сдвигаюсь ни на сантиметр. Я огромный, а она малютка. Физика явно не на ее стороне.

– На чем ты сидишь, Голубка?

– Ни на чем, а вот ты сейчас действуешь мне на нервы, так что отстань от меня.

– Тебе нужно лечь в лечебницу. То, что ты ничего не употребляешь, не значит, что стала самой собой.

– Я это я. – Она снова меня отталкивает, ее глаза сверкают от ярости. – Просто скрывала эту свою сторону, чтобы подстраиваться под жизни окружающих. Что ж, пусть все катятся к черту.

– Будь ты в завязке, то не возражала бы против курса реабилитации. – Я прижимаюсь грудью к ее груди, теряя терпение. – Признавайся, иначе, клянусь, я переверну весь дом, но найду твою заначку.

– Фу. Говори, а не плюйся, Лев. – Лев? Так теперь я Лев? Она вытирает воображаемую слюну с лица. – Берешь пример с Вона и Пенна? Пробуешь себя в роли большого злого агрессора? – Она провоцирует меня, голубые, словно замерзшее озеро, глаза с прищуром на меня смотрят. Они полны презрения. – Я не хочу с тобой общаться. Смирись.

– Тебя так сильно уязвила ситуация с Талией или ты просто рехнулась оттого, что постоянно вне себя? – Я отталкиваю ее, и мы оказываемся у края бассейна.

– Неправда! – Теперь она толкает меня. – Мне все равно.

– Тебе не стоит переживать из-за Талии.

Она в бешенстве, но, похоже, это привлекает ее внимание.

– Почему?

– Потому что она не ты.

Бейли качает головой и вдруг выглядит уставшей.

– Я всегда недотягивала. Вот поэтому теперь, когда далека от идеала, все так расстраиваются. И ты в том числе. Правда. Просто… уйди.

Мне тошно от того, как печально звучит ее голос. Невыносимо, что она все еще по пояс раздета и даже не осознает этого. Она утратила свою гордость. А может, что-то еще. В любом случае это делало ее самой собой.

– Слушай, не знаю, какая муха тебя укусила, но если это так важно, я расстанусь с ней, – со вздохом говорю я. – Проблема решена.

Бейли запрокидывает голову и заходится холодным смехом. У меня внутри все скручивается тугим узлом.

Когда ее фальшивый смех стихает, она пожимает плечами.

– Я не хочу, чтобы ты расставался с Талией. В сложившейся ситуации отношения с ней – твое единственное достоинство.

– И что это значит, черт возьми? – хмурюсь я.

– Она мне нравится. – Бейли надувает губы и рассматривает свои ногти, сложив руки на груди. – Она четкая.

– Вы теперь лучшие подружки?

– А что? Ее жизнь и дружеские отношения тоже подлежат твоему личному контролю? – Бейли быстро проскальзывает под моей рукой, подбирает с пола укороченный топ с логотипом MTV и надевает его.

– Нет, Талия меня не волнует. А вот ты – другое дело. – Честно говоря, прозвучит паршиво, но я не уверен, что хочу, чтобы они общались. Талия водит знакомство с сомнительными личностями.

– Ты закончил распространять токсичную мужественность, как пес, метящий мебель? – Она шагает в дом.

– Нет, еще не тронул диван и кухонный стол, – ворчу я, следуя за ней. На самом деле я и правда приближаюсь к тому, чтобы стать агрессором, и не хочу переступать эту грань. Мне нужно понять, как позаботиться о Бейли, не вторгаясь в ее личное пространство. Но сначала нужно узнать, трезва ли она, и я не смогу расслабиться, если… – Голубка, я хочу, чтобы ты помочилась в стаканчик.

Она издает вздох.

– Иди домой, Лев.

Я хватаю ее за руку, пока не успела подняться наверх, и подвески с голубками на наших браслетах соприкасаются.