граф Шверин бросит в фюрера ручную гранату. Фосс и Шверин, вероятно, понимали, что их тут же застрелят (первый даже написал прощальные письма семье), однако все равно собирались осуществить задуманное. К сожалению, вскоре выяснилось, что слухи о параде беспочвенны. Гитлер вообще не собирался посещать Париж. Он не любил ездить на фронт, а если и появлялся там, то старался часто и без предупреждений менять свое расписание[306].

Бек настроился пессимистичнее обычного – как из-за последней неудачи конспираторов, так и из-за ухудшения военного положения в Северной Африке. «Кто нас спасет?» – в отчаянии спрашивал он своего друга, учителя и капитана запаса Германа Кайзера[307]. Отголоски отчаяния дошли даже до финского посланника в Берлине, который написал в Министерство иностранных дел в Хельсинки, что оппозиция – это просто толпа недовольных граждан, которые не представляют угрозы для режима и которых не следует воспринимать всерьез[308]. Тем не менее Бек и Остер продолжали ждать своего шанса. В январе 1942 г. они, с согласия Вицлебена, решили, что убийство Гитлера станет обязательным условием для любой последующей попытки переворота[309].

Все это время заговорщики, члены кружка Крейзау, социал-демократы и консерваторы, наращивали воображаемые сети, составляя документы, меморандумы, проекты конституций и списки предполагаемых министров. В одном из таких списков Вицлебену была отведена должность президента, Беку – военного министра, а Гёрделеру – министра внутренних дел; впрочем, об этом быстро забыли[310]. Остер продолжал рекрутировать новых членов и отдельно искал харизматичного и знающего свое дело полевого командира, чтобы спланировать покушение. Его подвел Гальдер, его подвел Браухич, его подвели Англия и Франция, а Гитлер был силен как никогда. И все же Остер не сдавался даже в самые мрачные и отчаянные дни.

После вторжения Германии в Советский Союз, в июне 1941 г., Остер наконец решил, что ему нужен Хеннинг фон Тресков, старший офицер штаба группы армий «Центр». Внимание заговорщиков переместилось на Восточный фронт, что повлекло за собой резкое изменение структуры и стратегии сети.

11

Посредники на передовой:

Новая стратегия

Утром 22 июня 1941 г. германский посол в Москве граф Фридрих-Вернер фон дер Шуленбург вошел в кремлевский кабинет наркома иностранных дел СССР Вячеслава Молотова. Хозяин кабинета был ошеломлен и растерян известием о нападении Германии, которое грубо нарушало советско-германский пакт, с подписания которого в августе 1939 г. не прошло и двух лет. Готовясь к одной из крупнейших военных кампаний в истории, немцы собрали на границе огромные силы – три группы армий, тысячи танков и истребителей. Шуленбург зачитал ошарашенному Молотову меморандум, продиктованный послу из Берлина министром иностранных дел Риббентропом:

В 1939 г. правительство рейха стремилось достичь взаимопонимания с Советской Россией, игнорируя жесткое противодействие, вытекающее из фундаментальных противоречий между национал-социализмом и большевизмом… Правительство рейха проводило дружественную политику по отношению к Советскому Союзу… В результате этой политики Советский Союз получил значительные выгоды для своей внешней политики… Правительство рейха предполагало, что два народа будут придерживаться добрососедских отношений и каждое государство будет уважать режим другого и не вмешиваться в его внутренние дела. К сожалению, быстро выяснилось, что правительство рейха принципиально ошибалось в этом предположении… Советское правительство нарушило соглашение, подписанное с Германией, и собирается с тыла напасть на Германию, когда та насмерть сражается за свое существование. Фюрер приказал германскому вермахту противостоять этой угрозе всеми имеющимися в его распоряжении средствами[311].

Шуленбург, посвятивший бо́льшую часть своей дипломатической карьеры улучшению отношений между двумя странами, сам был в шоке. Он сказал, что, по его мнению, это начало войны. Советский министр иностранных дел возмущенно спросил: «Для чего Германия заключала пакт о ненападении, когда так легко его порвала?» Шуленбург ответил, что не может ничего добавить к сказанному[312].

Решение Гитлера напасть на Советский Союз (операция «Барбаросса») спровоцировало серьезные перемены в немецком движении Сопротивления. Как мы уже видели, неудачи, постигшие заговорщиков в 1938–1941 гг., признали неэффективность берлинской группировки Бека, Гёрделера, Хасселя и Гизевиуса. Эти неудачи постепенно укрепили полковника Остера и других заговорщиков во мнении, что убеждать Верховное главнокомандование устроить революцию сверху бесполезно. Необходимо, считал Остер, сначала убить Гитлера, чтобы инициировать переворот, и только потом убеждать генералитет присоединиться.

Однако такая стратегия требовала принципиально новых подходов. Во время войны едва ли реально было устранить Гитлера в Берлине, столице Третьего рейха, где безопасность организовали практически неуязвимую. Случайная брешь в системе, подобная той, которую использовал Георг Эльзер в 1939 г., тоже вряд ли возникла бы снова. Единственным вариантом оставалось убить Гитлера во время визита на один из фронтов. Но для этого необходима разведка, координация и сеть агентов и сотрудников вне Берлина.

Как мы видели в предыдущей главе, существовал план убийства Гитлера в Париже в конце 1941 г. Это была изолированная попытка без военного подкрепления, и даже если бы она увенчалась успехом, заговорщики не располагали cредствами для организации переворота. Лишь вторжение нацистов на территорию СССР в 1941 г. дало противникам режима возможность грамотно планировать покушения. После образования ячеек Сопротивления на Восточном фронте он станет гораздо более удобной площадкой для заговорщиков. В отличие от многолюдного и находящегося под постоянным наблюдением центра Парижа, здесь были необъятные просторы для экспериментов с бомбами и почти не было бдительных глаз. Но работы предстояло немало: требовалось создать ячейки Сопротивления и, что не менее важно, заманить Гитлера в то место, где его будут поджидать убийцы.

Старая берлинская группировка трансформировалась в конгломерат мелких связанных между собой групп. Сеть, выстроенная Гёрделером, Остером и Гизевиусом в 1938 г., представляла собой тесный социальный круг, большинство членов которого находились в одном месте (Берлине) и очень хорошо знали друг друга. К концу 1941 г. Сопротивление постепенно приобрело форму альянса двух основных группировок (в Берлине и на Восточном фронте) и нескольких ответвлений в других местах. Структура организации стала более сложной и запутанной, а ее повседневные операции требовали все больше усилий, умений и, что самое главное, лидерских качеств и навыков социального взаимодействия. В результате, несмотря на номинальное руководство Бека, Сопротивлением управлял не один военный, а коалиция заговорщиков, постоянно общавшихся друг с другом.

Для того чтобы связать одну группировку с другой, потребовалась новая функция. «Посредник» – это своего рода суперобъединитель, который обладает хорошими связями как в других группах, так и в своем социальном круге. Задача посредника – быть мостом для различных групп, члены которых не знают друг друга, и координировать их деятельность, чтобы облегчить проведение совместных операций[313]. С конца 1941 г. эту функцию выполнял Герман Кайзер, преподаватель истории и капитан армии резерва[314]. Будучи ответственным за ведение