войны, готовясь к жизни в постнацистской Германии – она была чем-то далеким, но размышления о ней давали надежду. В конце концов, Сопротивление должно чем-то заниматься и помимо рекрутирования, и если государственный переворот неосуществим, то что остается делать, кроме как строить планы? Заговорщики обменивались мнениями, писали меморандумы, формировали списки членов кабинетов и теневого правительства. Поскольку создание подпольной сети в реальном мире шло медленно и приносило разочарование, они занялись воображаемыми сетями. Эта интеллектуальная работа служила средством дружеского обмена идеями о будущем страны и пересоздания организации заговорщиков как воображаемого политического сообщества с собственным президентом, премьером, должностями в кабинете министров, законами, правилами и конституцией. Сейчас это может казаться абсурдным, учитывая окружавшие заговорщиков зверства войны, однако эта деятельность была для них жизненно важна. Разве не сетовал, к примеру, генерал Гальдер в 1938 и 1939 гг., что заговорщики не смогли должным образом подготовить политический фундамент для нового режима?

Первое предложение «структуры альтернативного правительства» составил Ульрих фон Хассель – после долгих обсуждений с Гёрделером, Беком и Попицем. Хассель предложил заменить тоталитарный режим рехтсштаатом – консервативным государством, основанным на законе, справедливости и христианских ценностях. После свержения нацистского режима заговорщики собирались установить временную военную диктатуру, а затем какой-нибудь авторитарный режим – вероятнее всего, монархию. Хассель, никогда не принадлежавший к демократам, не желал восстанавливать Веймарскую республику или нечто подобное. Он хотел сильное, не отвечающее перед избираемым парламентом правительство, которое сможет обеспечить соблюдение базовых прав человека – на жизнь, собственность, достоинство и справедливость. Нацистская партия должна была быть распущена и запрещена, равно как и другие партии. Страной будет управлять коалиция правительства, армии и деловой элиты. Германия предложит «справедливый мир» своим врагам и покинет все «негерманские» территории, однако сохранит Австрию, Судетскую область, Данциг и Польский коридор[280]. Рейх по-прежнему будет стремиться к гегемонии в Европе, но не военным, а мирным путем – благодаря своему географическому положению, а также экономическому и культурному могуществу[281].

Проекты Карла Гёрделера, главной фигуры консервативной части движения, выглядели сложнее и весомее. Наиболее детально они были представлены в работе «Цель» (Das Ziel), написанной, вероятно, в конце 1941 г. В этом документе Гёрделер обстоятельно изложил свое представление об устройстве «новой Германии». Работа состояла из философского вступления и трех основных разделов: внешняя политика, внутренняя политика и конституционное устройство. Ключом к документу является философское вступление – рассуждение о природе человека и взаимоотношениях между человеком и государством, основанное на своеобразной идее «тотальности политики». С одной стороны, писал Гёрделер, человек – эгоистичное создание, которое сражается и конкурирует с другими людьми ради собственных интересов. С другой – он несет в себе божественную искру, которая может сподвигнуть его действовать на благо общества. Роль государства заключается в том, чтобы обеспечить баланс между этими двумя полюсами и сформировать мирное пространство, в котором люди получили бы возможность конкурировать, не вредя своим соседям. Задача общества при этом – культивировать благие начала в человеческой природе посредством духовной и моральной поддержки, позволяя людям мирно и свободно развивать свои таланты. Государство должно быть не искусственным, а скорее «органическим» – этот термин Гёрделер неоднократно повторяет в «Цели». Оно должно основываться на союзе «естественных» сообществ, объединении соседских и семейных связей ради обеспечения коллективного блага. В этом смысле Гёрделер все время колебался между Просвещением с его идеями прав человека, индивидуализма и силы разума и анти-Просвещением, то есть консервативными идеологиями, воспринимающими государство как «организм» и делающими упор на «естественные» сообщества. Будучи пылким воспитанником европейского Просвещения и одновременно его критиком, он на протяжении всей своей жизни метался между этими двумя полюсами.

Придерживаясь таких гибридных взглядов, Гёрделер отвергал идею тоталитарного, постоянно вмешивающегося государства: она противоречила либеральной заботе о правах человека и гражданина и угрожала насаждением сверху неестественного, «неорганичного» порядка, злейшего врага человеческой свободы и достоинства. Из этого можно сделать вывод, что Гёрделеру была чужда тоталитарная национал-социалистическая идеология, предпочитающая ограничение свобод, методы принуждения и систему образования, превращающую людей в послушные машины. В то же время, проявляя дух консерватизма, он утверждал, что современная демократия тоже потерпит крах. Лежащий в ее основе материализм отдаляет человека от Бога и – что не менее плохо – подчиняет граждан искусственной власти массовых партий, не отражающих реальные интересы избирателей. В качестве решения Гёрделер предлагал наследственную монархию во главе с императором, назначающим рейхсканцлера, который руководит государством до тех пор, пока пользуется доверием монарха. При этом Гёрделер стремился избежать диктатуры и предлагал значительно сократить полномочия центрального правительства: его функции должны были ограничиваться внешней политикой, национальной безопасностью, общественным порядком, правосудием и инфраструктурой. Большинство решений, касающихся жизни горожан, возлагались на бургомистров и местные парламенты, избираемые всеми гражданами рейха обоих полов. Предполагалось, что граждане будут голосовать только за кандидатов из своего непосредственного окружения, которых они знают и уважают, а не за политических демагогов федерального уровня, известных им лишь по отупляющей пропаганде и массовым митингам.

По сравнению с неприкрытым авторитаризмом Хасселя позиция Гёрделера выглядела либеральной: обеспечиваются полная свобода слова, религии, массовой информации и право собственности. Все смогут высказывать свое мнение, и любые политические партии будут разрешены, даже нацистская. В то же время преступники из числа партийных лидеров будут привлечены к ответственности, а имущество, отнятое партийными органами, будет возвращено законным владельцам. Государственные служащие, получившие свои посты благодаря членству в партии, должны будут пройти проверку и, возможно, будут уволены. Однако Гёрделер не соглашался лишать базовых прав (например, свободы слова) кого бы то ни было, даже нацистов. Что касается внешней политики, то его план весьма походил на программу Хасселя: будет заключен мир, и Германия покинет большинство оккупированных территорий, за исключением Австрии, Судетской области, Данцига и Польского коридора. Она также заключит союз с Великобританией и Соединенными Штатами и благодаря этому вернет себе африканские колонии, утраченные в результате Первой мировой войны. (Она не будет эксплуатировать эти колонии экономически, а займется их развитием для местного населения.) Нацистские преступники понесут наказание по всей строгости закона, а государство выплатит компенсацию всем жертвам Гитлера[282].

С современной точки зрения программы Хасселя и Гёрделера могут показаться авторитарными. Некоторые ученые заявляли даже, что между немецким Сопротивлением и нацистским режимом не было существенной разницы и что «Сопротивление боролось с режимом, с которым, по сути, соглашалось»[283]. Подобный тезис спорен не только потому, что определения демократии и нацизма в данном случае упрощены и неточны, но и потому, что он игнорирует важнейший вопрос взаимодействия между различными группами участников заговора. Предложения Хасселя и Гёрделера – это не «платформы» Сопротивления, а всего лишь два мнения из