собственные убеждения, если от этого будет зависеть спасение Германии. И я помню, как спросила, хватит ли у тебя и твоих друзей мужества действовать»[275].

Таинственный Ганс (к которому мы еще вернемся) и его товарищи по Сопротивлению не были способны на «решительные поступки», но вовсе не из-за нехватки мужества. Неудачи 1938 и 1939 гг. привели немецкое Сопротивление к кризису, обнажившему его структурные ограничения. Как мы видели в главе 8, структура сети заговорщиков, создававшаяся в реалиях сентября 1938 г., не годилась для нового мира, порожденного войной. Слишком маленькая для самостоятельных действий сеть, возглавляемая Остером, Гёрделером и Беком, не имела доступа к Гитлеру и по-прежнему зависела от расположения Гальдера. Но теперь, в условиях мирового конфликта, сотрудничество с высшими эшелонами армии выглядело все менее реалистичным. Военачальники были заняты войной и опьянены победой. Некоторых из них подкупили повышениями, медалями и огромными деньгами[276]. Чтобы заговорщики не зависели от ненадежных сторонних лиц, перед ними встала задача придумать, как устроить государственный переворот собственными силами. Для этого сеть должна была стать больше и ей требовались перемены в структуре и стратегии. И хотя Остер и другие заговорщики постоянно работали над расширением сети, в 1940 г. до таких перемен оставалось еще далеко.

Пока Гитлер одерживал головокружительные победы на Западе, трудно было рассчитывать даже на новых рядовых членов. В мае 1940 г. немецкие танки ворвались во Францию через Арденны – район, который многие считали непроходимым для бронетанковых частей. Значительная часть французской армии, а также экспедиционные силы британской армии были разгромлены вермахтом в Бельгии. С 27 мая по 4 июня остатки британских войск – сотни тысяч человек – эвакуировали из города Дюнкерка в Британию. Через 11 дней немцы захватили Париж, и премьер-министр Франции Поль Рейно ушел в отставку. К 21 июня все было кончено. Гитлер вынудил французов подписать перемирие в Компьенском лесу – в том же железнодорожном вагоне, где на исходе Первой мировой подписала свое унизительное перемирие Германия. Под контроль Германии отошли колоссальные французские территории, включая Париж. Остаток передали марионеточному режиму Виши.

Победы Гитлера сбивали с толку таких верных патриотов Германии, как Бек, Гёрделер и Хассель. Они тоже помнили об унижении Германии после Первой мировой войны, но не могли заставить себя радоваться нынешним военным победам, ведь это был триумф Адольфа Гитлера. Ульрих фон Хассель, ставший де-факто министром иностранных дел Сопротивления, изливал свои чувства в дневнике: «Никто не может отрицать масштабы достижений Гитлера, но им не скрыть истинной природы его действий и поступков и ужасающей опасности, нависшей над всеми высшими ценностями… Груз этой трагедии может повергнуть в отчаяние, лишить возможности радоваться величайшим национальным успехам… Массами правит идиотское безразличие – результат семи лет, проведенных под руководством громкоговорителей»[277].

Хассель, Бек и Остер по-прежнему ждали военных неудач, которые могли бы убедить генералов пересмотреть отношение к режиму. Между тем враги Гитлера за рубежом тоже столкнулись со сложностями. Соединенное Королевство, пусть и сильно побитое, все еще держалось на ногах, но французского союзника больше не было. Летом 1940 г. Британия осталась в одиночестве – маленький островок демократии, противостоящий могущественному гитлеровскому рейху. Нацистская империя простиралась от Польши на востоке до Франции на западе, управляя также Норвегией, Данией, Бельгией и Нидерландами. Однако Уинстон Черчилль, сменивший Чемберлена на посту премьер-министра, не был готов сдаться.

Поняв, что Черчилль собирается продолжать борьбу, Гитлер решил вторгнуться на Британские острова. Основная борьба должна была развернуться в воздухе, поскольку для успешной высадки требовалось предварительно уничтожить Королевские ВВС и британский флот. В результате воздушных налетов люфтваффе Британия сильно пострадала, некоторые города подверглись значительным разрушениям. Но к осени 1940 г. британские ВВС все еще держались, и Гитлер пришел к выводу, что вторжение невозможно. Десантную операцию под кодовым названием «Морской лев» отменили.

Не имея возможности ни склонить на свою сторону Гальдера или других военачальников, ни действовать собственными силами, Остер и его люди по-прежнему наращивали сети, готовясь к самостоятельным действиям. Вербовкой они занимались в основном через посредников, многие из которых являлись гражданскими лицами. Они искали на фронтах потенциальных единомышленников среди людей с антинацистскими взглядами. С подходящим человеком проводили первоначальную беседу, затем его направляли для дальнейшей проверки к одному из командиров или «объединителей». Перед большинством новобранцев ставили задачу расширять сеть дальше, тем самым создавалось то, что в теории анализа сетей называется «вирусный эффект», когда каждый новый член вербует других и сеть растет экспоненциально. Разумеется, постоянная опасность разоблачения со стороны гестапо, условия военного времени и поддержка режима большинством офицеров ослабляли этот эффект. Но все же сеть росла.

Из соображений безопасности новобранцам предоставляли лишь часть информации, а иногда сообщали, что движение зародилось совсем недавно, чтобы скрыть планы переворотов 1938 и 1939 гг. Полковник Ханс Кроме, антинацист и участник Сопротивления, рассказывал в советском плену, как его завербовали:

В октябре 1941 г. в Париж приехал мой старинный друг доктор Йессен, профессор экономики в Берлинском университете. Мы и до Парижа встречались с доктором Йессеном несколько раз, и он знал о моем негативном отношении к Гитлеру. Поэтому он безо всякой помпы сообщил мне, что в 1941 г. в Берлине была создана нелегальная организация, цель которой – устранение Гитлера и его политической системы и прекращение войны… Когда доктор Йессен предложил мне присоединиться к этой организации, я, естественно, без колебаний согласился[278].

Теперь полковнику Кроме предстояло оправдать доверие, соблюдая при этом строгие правила информационной безопасности:

Обсуждая практические вопросы организации, мы решили, что я начну активно вербовать новых членов в организацию и возьму на себя роль соединительного звена между берлинским штабом и генерал-фельдмаршалом Вицлебеном… В заключение доктор Йессен предложил мне пообщаться с генералами Остером и Ольбрихтом, которые занимались практическими вопросами организации и которых он проинформировал о моем вступлении в организацию после возвращения в Берлин… Летом того же года я договорился с доктором Йессеном, что эсэсовец Лангбен приедет в Крым, свяжется со мной и передаст секретный пароль с подписью Йессена. Мы также договорились, что я буду информировать генерала Остера о новых рекрутах [используя кодовые слова] через официальную переписку[279].

Одной вербовки было, однако, недостаточно. Сеть увеличилась, но в первые два года войны оставалось неясно, на что она способна, то есть в чем ее смысл. Не имея поддержки высшего командования, оперативных возможностей или доступа к Гитлеру, Сопротивление ограничилось терпеливым ожиданием, погрузившись в океан планов, надежд и мечтаний.

10

На крыльях мысли:

Воображаемые сети

Не имея возможности как-то ощутимо навредить режиму, лидеры Сопротивления провели первые несколько лет