а не кто другой из царской фамилии? Да просто Сандро – друг царя, женат на его сестре. Чем больней, тем сильней. Это наша месть за повешенных товарищей, за расстрелянные баррикады.

– Вы дадите мне бросить торт? – спросил Гирш.

– До торта еще далеко. Пока необходимо начать слежку за его особняком. Нужны разные лица, чтобы не примелькались. Вот тут ты и пригодишься.

– А торт?

– Когда дойдет дело до торта – решим. Одно могу тебе сказать: тортов будет несколько, работы хватит всем. А сейчас к делу.

Сашка поднял пустой стакан и вопросительно взглянул на Арзамасова. Тот отрицательно покачал головой.

– Князь живет в особняке в Петровском парке, недалеко от «Стрельны», – продолжил Сашка, возвращая стакан на место. – От улицы особняк отделяет небольшой сквер, забранный чугунной решеткой с роскошными ажурными воротами. У ворот охрана. Но! – Сашка поднял указательный палец. – Каждый день Сандро выезжает по делам на автомобиле, который водит сам. Взорвать его проще пареной репы. Нужны две вещи.

Сашка замолк и посмотрел на Клима и Павла. У него был вид строгого учителя, проверяющего нерадивых учеников.

– Пункт первый – определить, когда и куда он выезжает из особняка. И подготовить засаду. Надо торопиться – в Москве князь ненадолго. Он младший флагман Балтийского флота, ранней весной отряд минных крейсеров, которым он командует, выходит в море на учения. Князь, разумеется, за пару недель до срока вернется в Питер. Нужно взорвать его к чертовой матери, пока не сошел лед в Финском заливе. Пункт второй. Кто скажет мне, что из себя представляет пункт второй?

Сашка снова обвел товарищей вопрошающим взглядом. Но те, привыкшие к его манере выражаться, молчали, ожидая, что он скажет дальше.

– Пункт второй – взрывчатка. Достать динамит невозможно, все под строжайшим контролем. Остается сделать самим. Арзамасов, за три дня сумеете справиться?

– Попробую, – коротко ответил Арзамасов.

– Слежку начинаем завтра с утра. Клим, приходишь в Петровский парк к восьми, раньше нет смысла, князь встает поздно, и два часа гуляешь по улице. Держись подальше от ворот, чтобы не привлечь внимания охраны. Улица прямая, авто князя, когда выезжает из ограды, видно издалека. В десять Клима меняет Макарий. Нищего сможешь изобразить?

– Не знаю, – пожал плечами Гирш. – Попробую.

– Клим подберет тебе одежонку подходящую, вот и проси у прохожих милостыню неподалеку от особняка. Я сменю тебя в двенадцать. С двух до четырех Павел и Елена – влюбленная парочка на прогулке. В четыре, когда начнет темнеть, возвращается на место Клим. В шесть буду я. И все, позже нет смысла. Через три дня мы будем знать распорядок дня князя. И – вдоль по Питерской!

– Я хочу торт бросить, – сказал Гирш, когда Сашка закончил раздавать указания. – Только настоящий, не коробку с кремом.

– Не волнуйся, я же тебе сказал, что тортов будет несколько. На всем пути следования по Нарышкинской аллее. Если первый промахнется, князек помчится дальше по аллее, деваться-то ему некуда. Там его встретит второй. А за ним и третий, если у второго вдруг не выйдет. Ты будешь третьим.

– Мне патроны нужны, – вместо ответа произнес Гирш. – Браунинг есть, а патронов нет.

– Получишь, – ответил Сашка. – Но учти: оружие в ход пускать только в самых крайних случаях. Лучше всего обходиться без него. Засыплешься, попадешь в охранку, они из тебя все сведения выбьют. Ладно, хватит разговоров, выбирай одежонку.

Клим подвел Гирша к груде грязного тряпья в углу подвала.

– Глянь, что на тебя смотрит.

Преодолевая отвращение, Гирш принялся перебирать хлам. В самом низу обнаружилась вполне приличная верхняя студенческая тужурка, перепачканная темными пятнами.

– А ну прикинь, – велел Клим. – Вроде на тебя годится.

– А постирать ее нельзя?

– Ни боже мой! Где ты видел нищих в чистой одежде? Чем грязнее, тем вернее. Надевай.

Гирш покрутил в руках тужурку. В нескольких местах на груди она была прорезана, темные пятна обильно пестрили подкладку. Нехотя он надел тужурку. Она пришлась почти впору.

– Шапчонку подранее сам отыщи, – сказал Клим. – У нас нет. Завтра к десяти жду тебя возле «Стрельны».

– А что такое «Стрельна»?

– Тю, да ты совсем дурень! Кабак такой, самый знаменитый в Москве.

Гирш подал плечами.

– Я не хожу по кабакам. Только если по делу…

– Да кто без дела туда ходит?! – засмеялся Клим. – И у каждого оно свое. Кто поесть, кто напиться, а кто за приключениями.

– Я, наверное, из последних, – сказал Гирш. – А где вы раздобыли эту тужурку? Вещь не из дешевых, просто так хозяин с такой не расстанется. На Хитровом рынке купили?

– Лучше бы тебе не спрашивать, – помрачнел Клим. – Но коль полез, так знай. Это одежка провокатора.

– А где сам провокатор? – Гирш вздрогнул от внезапной догадки. – Что с ним стало?

– Что стало, то и стало, царствие ему небесное, – перекрестился Клим.

– Значит, прорези на одежде от ножей, а темные пятна – это кровь? – спросил Гирш.

– Нет, пятна от варенья, а дыры от моли, – усмехнулся Клим. – Не опаздывай завтра.

На улицах уже зажгли фонари. Откуда-то сладко пахло вечерними булками, ясный месяц сиял в высоком темно-сиреневом небе.

«А ты думал, что революция – это игра в бирюльки? – спросил себя Гирш. И тут же ответил: – Я не думал, я видел, как на баррикадах убивали людей, и сам бросал бомбы. Но то было в бою, в запале драки. А здесь человека допросили в подвале и, вырвав признание, хладнокровно зарезали».

Морозный иней висел в воздухе. Похолодало. Прохожие, оскальзываясь, спешили добраться до теплых домов. Сосульки на крышах посинели к ночи.

«Вспомни Дашу, – сказал себе Гирш. – Вспомни, как она билась под полицейской задницей. Вспомни и перестань жалеть провокаторов. Нас убивают – и мы убиваем».

– Где тебя черти носят?! – закричал Коська, едва Гирш успел переступить порог лавки. – Сказал на два часа, а пропал до темноты!

– Не мог! – развел руками Гирш, по дороге сообразивший, как совладать с Коськой.

– Чего не мог? Что тут не мочь? Плетешь лапти, да не про нас честь!

– Оторваться не мог, – пояснил Гирш, становясь за прилавок. – Иди, я до закрытия сам побуду.

– От чего ты не мог оторваться? Может, от кого? – другим тоном спросил Коська, резко понижая голос.

– От бабы, – коротко бросил Гирш, зная, что сейчас Коська забудет обо всем на свете.

– Опять от бабы, – хлопнул себя по коленям Коська. – Вот же везет так везет! Медом ты, что ли, причинное место мажешь? Рассказывай, кто такая!

– Да что тут рассказывать. На улице познакомились. Она из санок выходила, запуталась в шубе и упала. Я помог, только она хромать начала,