поставили на ноги. Их лица утратили непроницаемую мрачность, приобретя человеческое выражение.

– Ты прости, если больно получилось, – извиняющимся тоном сказал парень с плоскогубцами. – Я старался, чтоб чуть-чуть. Уж не серчай. Климом меня кличут.

– А меня Павлом, – добавил второй. – Чаю хочешь?

Гирш сел на лавку возле стола и, потирая ноющий ноготь, увидел, как из-за занавески появилась Елена с самоваром. Она так тепло улыбнулась Гиршу, что боль в пальце сразу отступила.

Водрузив самовар на стол, Елена скользнула за занавеску, принесла плошку с вареньем и блюдце с баранками и поставила перед Гиршем.

– Варенья побольше возьми, Касьянушка, сладкое полезно для нервов.

Она наполнила чашку чаем и пододвинула к Гиршу. Он подцепил ложечкой вишню, положил на баранку и укусил.

– Вкусно? – спросила Елена. – Я сама варила.

– М-м-м, – промычал Гирш.

От пережитого у него разыгрался аппетит, а вишня с баранкой действительно оказалась вкусной. Он взял еще одну, и Елена засияла, словно керосиновая лампа,

– Это вы всех так проверяете? – проглотив, спросил Гирш.

– Всех, – кивнул Арзамасов. – Сегодня полно провокаторов, пустишь его в дело – всех завалишь.

– И сколько признались?

– Не один и не два, – тяжело вздохнул Арзамасов. – Да ты пей чай, он успокаивает.

Наверху со стуком распахнулась дверь, кто-то затопал по ступеням, и в подвал ввалился Сашка, держа в руках коробку для торта. Ту самую, которую Гирш бросил в сани.

– Вижу, разобрались, – бросил он, обращаясь к Арзамасову.

– Разобрались, – подтвердил тот.

– Ну и хорошо, давайте отпразднуем.

Сашка поставил коробку на стол, быстро развязал ленты и с усилием снял крышку. Внутри оказался изрядно помятый торт, почти без крема.

– Н-да, – заметил Сашка. – Метнул ты тортик знатно, крем придется из крышки выскребать.

– Я мигом устрою. – Елена подхватила крышку и унесла ее за занавеску.

– Теперь, Касьянушка, рассказывай правду, – сказал Сашка, глядя на Гирша. – Как тебя зовут, где живешь, кто к нам послал?

– Зовут меня Макарием Сапроновым, – самым откровенным тоном произнес Гирш. – Живу я на Тверской, в доме купца Марковича. А послал меня товарищ Петр.

– Адрес правильный, – подтвердил Арзамасов. – Про Петра проверить невозможно, он уехал из Москвы.

«Значит, главный хвост я не заметил, – с огорчением подумал Гирш. – Обманули они меня филером-простачком. Специально его по следу пустили, чтоб подозрение унять. Я и клюнул. А настоящий шел за мной до самого дома».

– С кем ты еще знаком? – спросил Сашка.

– С Цыганом.

– А-а-а, так вот ты чей, – протянул Арзамасов.

– Что о Цыгане знаешь? – Сашка смотрел прямо на Гирша, кожа над его переносицей собралась в две вертикальные полоски.

– Много чего знаю. Только Цыган не велел рассказывать.

– Нам можно, – успокоил его Арзамасов. – Уже можно.

Гирш подумал, что «уже» относится к его испытанию, и сказал:

– Зовут его Владимир Шензинов.

Арзамасов и Саша переглянулись.

– Ого, ты и это знаешь?! – удивился Арзамасов.

– Ну да, он же меня принимал в боевую дружину. Можете у него спросить.

– Так он член боевой дружины Цыгана! – вскричал Сашка. Он вскочил с лавки и, размахивая руками, заговорил, обращаясь к Арзамасову. – Ну я же сразу сказал, что парню можно верить! Сколько сил потеряли, сколько времени потратили на проверку! Ведь было видно, что это свой человек, наш, наш, наш!

Он шагнул к Гиршу и порывисто обнял его.

– Прости нас, Макарушка. Не серчай, мы ведь для дела старались.

– Я все понимаю, – ответил Гирш, потирая все еще ноющий палец. – А где Цыган, как бы с ним поговорить?

– Нет больше Цыгана, – тяжело вздохнул Арзамасов. – Пал смертью героя, защищая будущее в боях на фабрике Шмидта.

– Ох! – не удержал вздоха Гирш.

– Да уж, ох, – подтвердил Сашка.

Он сел рядом с Гиршем и, словно два револьвера, положил на стол ладони с набрякшими венами.

– В общем, таиться больше незачем, все карты на стол. Наша группа, – Сашка обвел рукой подвал, указывая на Елену, Арзамасова, Павла и Клима, – готовит покушение…

– Сашка, может быть, сначала торт и чай? – укоризненно перебила его Елена, ставя на стол тарелку с кремом.

– Да! – согласился Сашка.

Елена разрезала торт и ложкой намазала куски кремом.

– За нового товарища? – предложила она, протягивая первый кусок Гиршу.

– Не принято у нас здравицу без вина говорить, – возразил Клим.

Арзамасов поднялся с места, подошел к обшарпанному комоду, выдвинул ящик и достал бутылку водки.

– Вот это другое дело! – воскликнул Павел, принимая бутылку. Он ловко сорвал красную крышку и разлил водку по стаканам.

– Казенка, – брезгливо произнес Сашка. – «Белоголовки» не было?

– Вот сделаем дело, будет и «белоголовка», – ответил Арзамасов.

– За успех! – воскликнул Павел, поднимая стакан.

– И за нового товарища, – добавила Елена.

Гирш поднес стакан ко рту и внутренне содрогнулся. Дешевая «красноголовка» отвратительно пахла. Он не любил пить, но Коська почти каждое воскресенье просил составить ему компанию, а отказываться было неудобно. Пили они всегда водку двойной очистки, с белой крышкой, но даже ее Гирш не мог одолеть больше нескольких глотков.

Чуть отхлебнув, он вернул стакан на стол. Елена, подобно ему, оставила водку почти не тронутой. Остальные дружно выпили и навалились на торт.

– Теперь вот что, – начал Сашка, отирая рот пальцами. – Слушай и запоминай. Не вздумай записывать. Чуть позже я назову тебе два имени, два адреса и два пароля. Это наши товарищи в Костроме. Если что случится, ни с кем не разговаривай, не пытайся ничего узнать. Бегом на вокзал и в Кострому, там найдут, что тебе поручить.

– А как я узнаю, если случится?

– «Гусенковский» извозчичий трактир на Мясницкой тебе знаком?

– Нет.

– Придется познакомиться. Найти его просто, напротив всегда стоят запряжки легковых извозчиков. Мордами на площадь, а экипажами к тротуару. Пока хозяева чаи распивают, лошадки отдыхают или кормятся. Место людное, народу не протолкнуться. Никто на тебя внимания не обратит.

– И что?

– Да ничего. Будешь по меньшей мере раз в день мимо трактира проходить. Половой там наш связной. Если горшок с геранью стоит на окне справа – все спокойно. Если посредине – внимание, опасность. А если слева – сигнал бедствия: удирай немедленно. Все понял?

– Понятнее некуда.

– А теперь слушай главное.

Сашка вылил в свой стакан оставшуюся в бутылке водку, Клим подхватил стакан Елены, а Павел уставился на стакан Гирша и вопросительно поднял брови.

– Бери-бери, – махнул рукой Гирш.

Арзамасов устало наблюдал за Сашкой. Его взгляд уже не был ни холодным, ни жестким. Зато Елена глядела на Сашку восторженными глазами.

Тот махом выпил водку, отер губы тыльной стороной ладони и начал говорить. Медленно, негромко, тщательно выговаривая каждое слово.

– Наша группа работает над ликвидацией великого князя Александра Михайловича. Почему именно он,