солнечный зайчик играет на позолоте рамы портрета на стене, — и вы, найр Ричард, даже не представляете себе, насколько. И, возможно, вам еще предстоит узнать, что помимо кузнецов меня волнуют еще с десяток столь же "возвышенных" тем, от состояния дорог до цены на соль».

Мысленно я представила его реакцию, если бы вдруг решила рассказать ему правду: «Видите ли, дорогой жених, я не совсем та, за кого себя выдаю. Я из мира, где люди летают в металлических трубах по небу и общаются друг с другом через устройства, помещающиеся в кармане, а вместо магии у нас — электричество и интернет. Так что вопросы кузнецов, логистики и состояния мельниц для меня куда понятнее и ближе, чем ваши аристократические игры в бридж и придворные интриги». Я чуть не фыркнула, представив, как его идеально выбритые аристократические щеки покрываются краской изумления, а в глазах застывает смесь недоверия и паники. Но, разумеется, я этого не сделала. Вместо этого я, еще раз вежливо поблагодарив Ричарда за его готовность помочь, поднялась со своего стула с грацией, которую старательно вырабатывала, и направилась в свое истинное убежище — книгохранилище с дубовыми стеллажами, забитыми фолиантами. Пришло время продолжить свое, срочное и тайное, образование.

Я провела там следующие два часа, уткнувшись в объемистый, пахнущий старой пылью, переплетенной кожей и многовековыми знаниями труд под названием «Основы имперской экономики и ресурсного баланса». Я старательно впитывала информацию, чувствуя, как в голове, словно шестеренки в сложном механизме, выстраивается новая, сложная и все более пугающая картина этого мира. Я водила пальцем по пожелтевшим страницам, заставляя себя запоминать сложные термины и запутанные экономические связи.

Мне было искренне, до дрожи в кончиках пальцев, интересно, чем же дышит и живет империя Альтрион, на просторах которой затерялось мое, такое маленькое и такое хлопотное, поместье. Оказалось, что основа ее благосостояния и военной мощи зиждилась на двух китах: активной, широко раскинувшейся международной торговле и богатых, щедро разбросанных по ее территории залежах полезных ископаемых.

Империя экспортировала зерно, ценную древесину темного дуба, редкие породы меха с северных земель и, что более важно, обладала почти монополией на добычу нескольких ключевых, стратегических ресурсов. Я пробегала глазами по сухому, казенному списку, и мое сердце заколотилось чуть быстрее, кровь ударила в виски, когда я наткнулась на незнакомое название. Нортий.

Согласно тексту, нортий — это тусклый, серебристо-серый металл, довольно хрупкий в чистом виде, но обладающий уникальным, почти мистическим свойством: он был абсолютно инертен к магии. Он не проводил ее, не усиливал и не поглощал, а просто... игнорировал, как скала игнорирует морскую пену. Это делало его незаменимым при создании антимагических браслетов для преступников, защитных оберегов для ценных документов и указов, а также специальной отделки для хранилищ и алхимических лабораторий, где малейшие магические вибрации могли бы нарушить ход тончайших экспериментов или привлечь нежелательное внимание извне.

И самое главное, от чего у меня перехватило дыхание — этот самый нортий, этот серый, невзрачный ключ к безопасности Империи, добывался в том числе и в моих рудниках, расположенных в северной, самой дикой и холмистой части поместья. В книге даже была приложена схематичная, выцветшая от времени карта, на которой мое владение было отмечено небольшим, но четким, как удар кинжала, значком в виде перекрещенных кирки и лопаты.

Я откинулась на высокую, жесткую спинку стула, пытаясь осознать это, глядя на причудливые тени, которые отбрасывали полки на каменный пол. Выходило, что я, Светлана Жарская, бывший менеджер среднего звена, умевший лучше составлять отчеты и мотивировать команду, чем сидеть в седле, была не просто владелицей земли, лесов и нескольких сотен душ. Я была обладательницей стратегического ресурса всей Империи. Пусть не самого крупного или богатого месторождения, но факт, сухой и неоспоримый, оставался фактом. Этот кусок информации, скрывавшийся в пыльном фолианте, менял абсолютно все. Он придавал моей позиции в этом странном мире, в этих переговорах с герцогом, совершенно новый, неожиданный вес. Внезапно брачный союз с ним начал выглядеть не только как обременительная обязанность, навязанная долгом, или романтическая (если это можно было так назвать) авантюра, но и как потенциальный, взаимовыгодный деловой альянс. Очень, очень интересный альянс.

Я закрыла книгу с глухим стуком, разметавшим тишину библиотеки, но мысли, как разбуженный рой пчел, продолжали роиться в голове, выстраиваясь в новые, дерзкие цепочки. Нортий. Теперь мне нужно было узнать о нем все — об объемах добычи, о том, на кого я работаю, сдавая руду, по каким ценам и каким контрактам, и, что самое главное, какую реальную прибыль он приносит в мой, а не в чей-то чужой, карман. Похоже, мои занятия только что вышли на совершенно новый, куда более практический, опасный и бесконечно увлекательный уровень. Игра внезапно стала серьезной.

Глава 22

Ровно через три дня, как и было обещано, в холле усадьбы вновь затрепетал воздух, и знакомое серебристое сияние выбросило из себя двух человек. На сей раз это были не безупречные слуги в ливреях, а двое крепко сбитых, приземистых мужчин в прочных, пропахших потом и огнем кожаных куртках и штанах из грубой ткани. Запах дыма, раскаленного металла и угля, казалось, намертво въелся в их кожу и одежду, составив незримый, но ощутимый ареал их присутствия. Их лица, обветренные и покрытые сеточкой мелких морщин у глаз от постоянного прищура в ярком свете горна, были серьезны. Руки, огромные, с пальцами, похожими на корни старых дубов, покрытые шрамами и ожогами, даже сейчас спокойно висевшие вдоль тела, казались способными с легкостью не то что согнуть подкову, а выковать ее из цельного куска железа. За их спинами виднелись скромные, но туго набитые дорожные мешки, из которых торчали рукоятки молотов и клещей.

Ричард, стоявший рядом со мной в непринужденной, но гордой позе, едва заметно кивнул в их сторону.

— Мастера Иванар и Федран. Рекомендованы моим личным управляющим как одни из лучших в своем деле, известные своей честностью и усердием. Готовы принести