благополучие поместья, за каждый двор и каждую душу. И я понимала, что он прав, как всегда был прав. Магия магией, а земные, простые дела сами себя не решат. Даже если Ричард осыплет меня золотом, нужны были руки, которые починят мельницу, и мастеровые, которые будут день за днем работать в душных, раскаленных кузницах.

— Я понимаю, — вздохнула я, чувствуя, как привычная тяжесть забот вновь ложится на плечи. — Мельница — дело первостепенное. Составьте смету, сколько нужно материалов, бревен, железа и рабочих рук. Насчет кузнецов… поспрашивайте в округе, разошлите весточки, нет ли свободных мастеров, готовых переехать к нам. Предложите хорошие условия, жилье, ссуду на обустройство.

Джек кивнул, делая корявую, но понятную ему одному пометку в своей тетради.

— Будет сделано. Только с мастерами нынче по всей округе туго, все при деле. Но поищем, не первый год живем.

После его ухода, от которого в кабинете надолго остался запах стойкого труда и осенней дороги, я осталась сидеть за столом, размышляя. С одной стороны — призрачная, но такая заманчивая перспектива жизни под крылом могущественного герцога, в сиянии столицы, вдали от этих вечных хлопот. С другой — суровая, простая реальность в лице Джека и его нескончаемых хозяйственных забот, от которых зависели сотни жизней. И где-то посередине, разрываясь между двумя мирами, — я, пытающаяся совместить несовместимое, найти точку опоры.

Мысленно я уже составляла список конкретных, деловых вопросов, которые можно было бы задать Ричарду при следующей нашей встрече. Не как невеста жениху, полная романтического трепета, а как практичная управляющая — опытному управляющему, обладающему несравненно большими возможностями. Вдруг у него, в его обширных владениях, найдутся свободные кузнецы, скучающие без дела? Или знающие мельничные мастера, которых можно было бы на время одолжить? Ведь его ресурсы, его связи, несомненно, куда обширнее моих скромных возможностей. Эта идея, лишенная сантиментов, показалась мне вполне здравой и практичной. Возможно, наше вынужденное «знакомство» и этот странный союз могли принести реальную, осязаемую пользу не только мне лично, но и всему этому краю, который стал мне за это время по-настоящему родным.

Глава 21

— Кузнецы? — изумленно переспросил Ричард, отставляя в сторону изящный фарфоровый чайник с причудливым синим узором. Его брови, тонкие и темные, поползли вверх, нарушая привычную маску аристократической невозмутимости. Мы сидели в малой гостиной, залитой мягким утренним светом, который золотистыми лучами пробивался сквозь высокие окна в свинцовых переплетах, освещая кружащиеся в воздухе пылинки. После завтрака мы остались вдвоем — Дарий, как обычно, бесшумно исчез в неизвестном направлении, а Эрика, брезгливо поморщившись, предпочла уединение своих покоев. — Зачем вам кузнецы, найра Светлана?

Он смотрел на меня с неподдельным, хотя и тщательно скрываемым за вежливой маской, удивлением. В его мире, видимо, было принято, чтобы женщины моего статуса волновались о фасонах новых шляпок, о последних столичных сплетнях или о тонкостях придворного этикета, а не о состоянии кузнечного дела в отдаленных деревнях. Его взгляд скользнул по моему простому, без излишеств, домашнему платью, будто ища намек на шутку.

— Не мне лично, — терпеливо пояснила я, вращая в пальцах свою чашку из тончайшего фарфора, ощущая ее хрупкую теплоту. — Моим крестьянам. В двух деревнях, что на территории поместья, есть добротные кузни, построенные еще моим… предшественником. Но мастера, что работали там, уже слишком стары и немощны, чтобы поднять молот. Их руки, когда-то сильные, теперь дрожат, а спины согнуты годами тяжелого труда. А новых взять неоткуда. Молодежь не стремится к этому ремеслу, считая его слишком тяжелым, а переманить опытного кузнеца из соседних земель — задача не из легких. И решить ее нужно до первых заморозков, иначе крестьянам некому будет подковывать лошадей, чинить плуги и телеги. Это вопрос выживания всего хозяйства, ваша светлость, а не просто моя причуда.

Ричард слушал внимательно, его первоначальное изумление сменилось вдумчивым, сосредоточенным выражением. Он откинулся на спинку стула, обитого темно-бордовым бархатом, и в уголках его глаз собрались лучики смешинок, смягчавшие его обычно строгий взгляд.

— Признаюсь, это… неожиданный и необычный вопрос, — произнес он, и в его бархатистом баритоне послышалась легкая, одобрительная ирония. — Обычно дамы в вашем положении осыпают меня совсем иными просьбами — о платьях из столичных ателье, о редких духах или изысканных украшениях. Вы же вновь и вновь удивляете меня, найра Светлана. Сначала — практичным, почти мужским подходом к управлению имением, теперь — поистине трогательной заботой о кузнечном молоте и наковальне. — Он сделал небольшую паузу, давая мне оценить его слова, и его пальцы медленно провели по резному краю стола. — Что ж, я не могу отказать в столь… оригинальной и практичной просьбе. Я свяжусь со своим управляющим в столице и наведу справки. Возможно, у нас есть вольные мастера, которых можно было бы направить к вам. Как только получу ответ, немедленно вам его передам.

Чувство глубокого, почти осязаемого облегчения волной прокатилось по мне, разжимая тиски тревоги, сжимавшие мою грудь с момента разговора с Джеком. Это была не просто вежливая отговорка — в его тоне, в твердом взгляде слышалась и виделась непоколебимая уверенность в том, что вопрос будет решен, и решен быстро.

— Благодарю вас, — я кивнула, и на моем лице впервые за этот разговор появилась искренняя, не вымученная улыбка, рожденная настоящей признательностью. — Вы и правда сильно облегчите мне жизнь. Иногда одна пара умелых, знающих рук ценнее целого сундука с золотом.

— О, я начинаю это понимать, — ответил Ричард, и его взгляд, пронзительный и изучающий, на мгновение задержался на мне с новым, неподдельным интересом, словно он увидел перед собой не просто титул, а настоящего человека. — И, кажется, начинаю понимать, что моя невеста — женщина поистине уникальная, с головой, полной не только романтических грез, но и трезвого практицизма.

«О да, — хмыкнула я про себя, с трудом сдерживая саркастическую, довольную улыбку, глядя, как