Три главных принципа Толстого показывают, что само его учение возникло в результате соединения христианства и древнекитайской классической философии, и идеи Толстого гораздо больше подвержены влиянию моральных принципов китайской конфуцианской культуры, нежели религиозности культуры христианской.

Толстой также весьма тесно связан с буддизмом. Во время борьбы с личными страстями он находил духовную опору, с одной стороны, в христианстве, а с другой – в буддизме. Буддийская концепция «ухода от мира» у Толстого выполняет функцию очищения души. В сочиненных им на склоне лет рассказах для детей можно заметить влияние многочисленных историй буддийского характера.

Также в классической китайской философии Толстой обнаружил воззрения на крестьян. Он разделял мнение о важности физического труда, полагая, что жизнь обретает прочную основу, а человеческие моральные качества делаются поистине высокими лишь тогда, когда люди становятся трудолюбивы (главным образом имея в виду такие полевые работы, как пахота и косьба). «Опрощение» жизни Толстого после трансформации его мировоззрения как раз и свидетельствует об этом: он постоянно носит простую одежду, занимается земледелием, охотится, ремонтирует крестьянские школы для детей, пишет учебники для крестьян, постоянно носит с собой собственноручно написанные сказки, дабы узнать о них мнение простых людей. Толстой жертвует собственные деньги на организацию столовых для голодающих. В страду он, как обычный работник, помогает пахать, сеять и собирать урожай крестьянам, испытывающим недостаток в свободных руках. У Толстого в собственности имеется большое поместье, и во всем мире крестьяне трудятся на землевладельцев – да слыханное ли это дело, чтобы землевладелец по собственному почину трудился на крестьян?!

Конечно, не стоит забывать, что увлечение Толстого классической китайской философией имело и свои отрицательные стороны, в частности чрезмерную пропаганду смирения, послушания и непротивления, но все же главенствуют в его учении положительные стороны. Следует обратить внимание на то, что учение Толстого и китайская философия, основанные на сходном культурном восприятии, связаны многочисленными незримыми узами, что Толстой и древнекитайские философы в общем и целом имели похожие взгляды на мир и на человека.

Поразительно, что Толстой сумел столь успешно преодолеть языковой барьер и глубоко погрузиться в самую суть совершенно чужой ему культуры. Если проследить процесс формирования учения Толстого, то мы обнаружим, что он горячо стремился посредством восточной культуры постичь культуру западную, а посредством культуры западной – восточную. В то время среди русских и даже европейских писателей не было ни одного, кто испытывал бы столь же искренние чувства к китайской мудрости и к китайскому народу. Сегодня это кажется чем-то исключительным, и вполне естественно, что китайцы так ценят и любят Толстого.

Китайцы узнали имя Толстого еще при его жизни. Интеллигенция в Китае была осведомлена об этом великом литераторе до того, как его произведения стали переводить на китайский язык. В то время подобные известия приходили в основном через студентов и дипломатов в Европе и Японии; эти студенты впоследствии стали основной силой литературной бури «Движения 4 мая».

Побывавшая в 1902 году в России супруга дипломата госпожа Дань Ши-ли (1863–1945) вела дневник, который затем был издан в трех томах под названием «Гуй-мао люсин цзи» («Записки о путешествии года гуй-мао[155]»). Дань Ши-ли в этой книге горячо хвалит Толстого, осуждает его отлучение Синодом от Русской православной церкви и запрет царского правительства на публикацию его сочинений.

Согласно имеющимся данным, самая ранняя статья, знакомящая читателя с Толстым и написанная китайцем, увидела свет в 1904 году. Сейчас уже невозможно определить, кто на самом деле был автором «Тоэрсытай люэчжуань цзи ци сысян» («Краткая биография Л. Н. Толстого и его воззрения»), он скрылся под псевдонимом Ханьцюань-цзы («Ледяной ключ»). Эта статья посвящена учению Толстого, о его литературных произведениях не сказано ни слова, однако автор интуитивно осознал связь идей Толстого с традиционной китайской идеологией. Первым же китайцем, который вошел в непосредственный контакт с Толстым, стал Чжан Цин-тун. В 1905 году они с Толстым вели переписку, которая, помимо прочего, содержала обсуждение взаимоотношений Китая и России – но не литературных произведений.

В начале 1907 года в газете «Миньбао» появился портрет Толстого с подписью «Русский философ – Л. Н. Толстой», но никакого связанного с его именем материала там не было.

В 1906 году произошло настоящее знакомство китайцев с сочинениями Толстого. Тогда немецкий миссионер и духовный пастырь И. Г. Генер (1856–1937) вместе с китайцем Май Мэй-шэном (1869–1943) перевели с английского языка некоторые поздние рассказы Толстого религиозного содержания, и первоначально они были опубликованы в шанхайском журнале «Ваньго гунбао» («Всемирный вестник»). В 1907 году Рейнское миссионерское общество в Гонконге собрало эти переводы и напечатало отдельной книгой под названием «То ши дэ цзунцзяо сяошо» («Религиозная проза господина То») – это самое раннее из изданий Толстого в Китае. Как только о сочинениях Толстого стало известно, влияние их начало быстро шириться и день ото дня становилось все глубже.

В 1931 году по Китаю прокатилась первая волна переводов Толстого. Известный педагог и политический деятель Ма Цзюнь-у (1881–1940) и другие выпустили перевод «Воскресения» (под названием «Узилище сердца» – «Синь юй»). Больше всего переводов сделали литератор Линь Шу (1852–1924) и Чэнь Цзя-линь (1880–?). Они переводили в основном раннюю прозу Толстого, а также его более поздние произведения религиозного характера, такие как «Анна Каренина» (под названием «Краткая история Ани» – «Эно сяоши») в 1917 году, «Детство. Отрочество. Юность» (под названием «Убеждение личным примером» – «Сяньшэнь шофа») в 1918 году, «Семейное счастье» (под названием «Узы любви в потоке ненависти» – «Хэнь лю цинсы») в 1919 году и некоторые другие. Все эти переводы были сделаны на вэньянь, а заглавия изменены для того, чтобы читатели легче приняли текст. Как в случае с «Капитанской дочкой» Пушкина, которая в китайском варианте называлась «История русской любви» – «Эго цинши», переводчики зачастую не считались с выразительностью и стилем изложения оригинала, переделывая их в соответствии с собственным пониманием и внося много изменений в изначальный текст. Кроме того, как это можно видеть из названий, данных Линь Шу и Чэнь Цзя-линем по собственному разумению, в то время Толстой в глазах китайцев выступал в роли религиозного деятеля и моралиста.

В 1915–1921 годах журнал «Синь циннянь» («Новая молодежь») проделал огромную работу по знакомству китайцев с русской литературой, в том числе с Толстым, на долю которого пришлась бо́льшая часть напечатанных здесь статей и переводов. Посвященные ему публикации появлялись и в других влиятельных журналах. Несколько лет после 1916 года количество статей о произведениях Толстого неуклонно росло, один за другим появились переводы «Утра помещика», «Смерти Ивана Ильича», «Анны Карениной», «Севастопольских рассказов», «Детства. Отрочества. Юности», «Крейцеровой сонаты», «Семейного счастья» и «Кавказского пленника». В 1921 году Цюй Цю-бо посетил Советский Союз в качестве корреспондента и стал первым китайским посетителем в имении Ясная Поляна. Он перевел некоторые произведения Толстого, а также статью В. И. Ленина «Лев Толстой как зеркало русской революции».

Согласно статистике,