Достоевский оказывал на Китай на протяжении почти ста лет, нельзя все же не признать тот факт, что Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Тургенев, Чехов вызывают гораздо больший интерес у китайских читателей. Об исторических причинах и социальных предпосылках этого авторы уже говорили выше.

Глава 6. Л. Н. Толстой, прозванный в Китае «Почтенным То»

«Почтенный» – так китайцы уважительно обращаются к старшим. Иностранных писателей, которых в Китае именуют подобным образом, всего два: это Л. Н. Толстой – «Почтенный То», и У. Шекспир (1564–1616) – «Почтенный Ша»[148].

Толстой, безусловный лидер российской литературной сцены, шагнувший в новый, XX век, – наставник и хороший друг нескольких поколений китайских читателей.

Как и Пушкин, Толстой грезил о Китае, однако, как и Пушкину, ему не удалось осуществить свою китайскую мечту. По сравнению с Пушкиным Толстой уделял больше внимания реальной жизни китайского народа, и, в отличие от Пушкина, он инкорпорировал сущность китайской культуры в собственное учение, а также имел прямые контакты с китайцами и поддерживал с ними диалог.

По степени близости к Китаю с Толстым не может сравниться ни один русский писатель.

Начало отношений Толстого с Китаем было положено еще в 1850-х годах. В 1856 году приятель предложил двадцативосьмилетнему артиллерийскому офицеру Толстому отправиться туда в качестве военного инструктора, однако Толстой, уже поучаствовавший в обороне Севастополя, собирался положить конец своей военной карьере и вернуться в литературный мир, о котором мечтал, а потому он отказался от предложения друга. Так Толстой упустил удобный случай побывать в Китае, зато на русском литературном небосклоне взошла огромная сияющая звезда.

В 1857 году, узнав, что британский флот беспричинно обстрелял жителей Гуанчжоу, Толстой отметил в своем дневнике: «…Читалъ отвратительныя дела Англ[ичанъ] съ Китаемъ»[149]. Так он впервые в письменной форме выразил сочувствие китайскому народу, попавшему под железную пяту иностранных агрессоров. В том же году в маленьком шедевре «Люцерн», написанном во время первой поездки в Европу, Толстой сердито заклеймил английских и французских захватчиков и осудил преступные расправы англичан над китайцами во время Второй опиумной войны[150].

В 1884 году увлеченный Китаем Толстой написал две работы (неоконченные): «Книги Конфуцы» и «Великое учение», – для чего специально освоил учения древнекитайских мудрецов.

В 1886 году в знаменитом политическом трактате «Так что же нам делать?» Толстой еще раз осудил грабительские действия европейских держав и массовые убийства ими китайцев.

В 1891 году Толстой в переписке с петербургским издателем М. М. Ледерле (1857–1908) указал, что в зрелом возрасте на него оказали «очень большое» влияние Конфуций и Мэн-цзы и «огромное» – Лао-цзы[151].

В 1893 году Толстой, всем сердцем переживая, что русские читатели ничего не знают о сокровищнице древнекитайской философии, лично взялся за дело и с помощниками перевел с французского и немецкого «Дао дэ цзин» («Книга Пути и Благодати»), но по некоторым причинам не сумел опубликовать свой перевод, о чем можно только всемерно сожалеть.

В 1900 году, получив известие о том, что Альянс восьми держав захватил Тяньцзинь и Пекин и жестоко подавил восстание ихэтуаней[152], Толстой тут же написал письмо, выражая решительный протест относительно варварства союзных войск.

В 1905 году не знавшему китайского языка Толстому наконец представился удобный случай вступить в прямой диалог с китайцем. Обучавшийся в России Чжан Цин-тун (1872–?) написал ему длинное письмо, на которое Толстой охотно ответил не менее длинным посланием, где изложил свои размышления о китайском обществе того времени, советуя Китаю не подражать буржуазной государственной системе, существующей в Европе и США, а также не идти по пути Японии. Кроме того, Толстой отметил, что приоритетом китайского народа не должно быть наращивание собственной технической мощи, ведь самой насущной задачей, стоящей перед ним, является полное раскрытие своей духовной силы.

В 1906 году, получив переданные через Генеральное консульство России в Шанхае две книги Гу Хун-мина, написанные по-английски, Толстой внимательно их прочитал и написал ответное послание автору, известное под названием «Письмо к китайцу». В нем Толстой проявил большой интерес к трудолюбивому, мудрому, доброму, приветливому и терпеливому китайскому народу и выразил глубокое восхищение им, выказал свою ненависть к злодеяниям империализма, изъявил искреннюю надежду на то, что китайский народ не пойдет по гибельному пути европейцев, в то же время призывая китайцев не опираться на военную мощь и насилие, а сохранять терпимость и мудрость.

В 1910 году, в последний год своей жизни, Толстой получил англоязычный журнал, публикуемый Шанхайским всемирным студенческим союзом. Прочитав его, он пришел в прекрасное расположение духа и сказал секретарю: «Будь я молод, обязательно бы поехал в Китай!» К сожалению, в то время Толстой был уже восьмидесятидвухлетним стариком и не мог пуститься в столь дальнее путешествие – такая поездка осталась для него вечной мечтой. В молодости у Толстого была возможность отправиться в Китай, но он этой возможностью не заинтересовался; на закате лет Толстой и хотел бы поехать на родину Лао-цзы, но уже был не в силах сделать это.

Начиная с 1850-х годов в целом ряде своих политических статей и художественных произведений Толстой, выбрав мишенью европейцев, творивших злодейства в Китае, свидетельствовал о преступлениях этой так называемой европейской цивилизации.

Со второй половины XIX века, во время трансформации своего мировоззрения, Толстой стал все больше интересоваться китайской культурой и особенно был очарован философией, глубокой и многогранной.

Как Толстой, русский граф, мог столь сильно пристраститься к классической китайской философии? Как Толстой, не зная китайского языка, сумел глубоко и точно понять древних философов?

Если обобщить содержание предыдущих разделов, то нетрудно заметить следующую закономерность: будь то Пушкин, Гоголь или Тургенев и Достоевский – влияние их на Китай зиждется на таких факторах, как культурные корни, опыт национальной психологии и реальные потребности обеих стран, Китая и России. И Толстой тут не исключение.

Что касается культурных корней, то русская культура в состоянии воспринять культуру восточную.

Земли России простерлись от Европы до Азии, ее уникальное географическое положение таково, что в России сходятся вместе западная и восточная культуры, а это неизбежно приводит к их взаимному проникновению и поглощению. Оттого традиционная российская культура обладает как западной спецификой, так и восточным очарованием. В XVIII веке реформы Петра I открыли для России дверь в Европу. Вторгнувшаяся в Россию западная материальная культура привнесла с собой культуру духовную, которая всколыхнула страну. Русская национальная культура породила мощное самосознание, русские начали активно участвовать в диалоге с Западом, во взаимообмене и интеграции. Литература – лучшее тому подтверждение: почти все русские писатели извлекли для себя пользу из западной культуры, особенно из французской. Влияние же восточной культуры проявилось на несколько столетий раньше. В начале XIII века Киевская Русь была расколота на множество княжеств, больших и маленьких. В это время кочевники, проживавшие в монгольских степях к востоку от России, уже создали огромную по территории империю. Монгольские орды вторглись в Россию в 1240 году, и страна находилась под их властью до 1480 года. За это долгое время,